Книга В пирогах Счастье, страница 45 – Александра Каплунова

Какая я, оказывается, кровожадная.

Но Вилен, не отводя взгляда от Якуба, протянул руку, будто предупреждая меня: не вмешивайся.

— Ты что, совсем с ума сошел? В мудях зазвенело, решил пристроить, где поближе?

Якуб перестал ухмыляться.

— Да брось, Вилен, – начал он, но голос его дрогнул. – Чего ты так завелся? Это же просто баба.

— Думаешь, я сам на место кого поставить не способен, если нужно будет?

— Да я ж помочь хотел, ну и это… ты ж знал, она мне всегда нравилась. А тут, случай подвернулся…

И все. Это стало последней каплей.

Вилен двинулся так быстро, что я даже не успела понять, что произошло.

И это я думала, что он пьяный? Да что ж он тогда по трезвости творить способен?!

Его кулак с глухим таким, чавкающим звуком врезался в челюсть Якуба, и тот отлетел назад, едва устояв на ногах.

— Эта "просто баба", – повторил он, вперед шагнул и в грудки дружка пихнул, – сделала для этой таверны больше, чем кто-либо другой.

Якуб снова кровищей отплевывался. Да, не везет тебе сегодня, дружище. Это еще кочерга до твоей рожи не добралась.

— Ты чего, Вилен? Из-за нее? – кажется, тот не верил, что его бывший соратник его действительно втрехнул.

— Да, из-за нее, – отрезал Вилен. – А теперь убирайся. Завтра пришлешь кого-то из ребят за расчетом. А тебя чтоб я больше не видел.

— Ты серьезно? – Якуб шагнул вперед, но Вилен тут же руку вперед выставил, останавливая его. – Мы столько лет в одном полку, чтоб теперь из-за какой-то потаскухи…

Я уже вскинулась, но Вилен его за рубаху перехватил и толкнул в коридор. Благо я уже отойти успела.

— Я сказал, убирайся, – повторил он, да с такой леденящей яростью, что я уж и сама струхнула.

Якуб оглянулся на меня, многообещающая ненависть в его взгляде, похоже, теперь надолго отшибет у меня охоту гулять по городу…

— Это еще не конец, – бросил он мне.

— Ты еще угрожать ей будешь? Убирайся, пока я не придушил тебя прямо сейчас, – прорычал Вилен, и Якуб, бросив последний взгляд, все же развернулся и пошел прочь, бормоча что-то себе под нос.

Когда его шаги стихли, тугой узел в моей груди, наконец, тоже ослаб. Я выдохнула и прислонилась плечом к стене. Провела рукой по лицу.

Усталость хлынула волной, бравада вся улетучилась, а адреналинище в крови, что еще недавно в висках яростью колотил, весь убег. Раз, и нет его.

Только одышка, боль в груди и руки трясущиеся с коленками напару.

Человек я, в конце-то концов, или нет?

Вилен, похоже, тоже пребывал в этаком ступорном шоке. Он медленно перевел взгляд и посмотрел на меня. Все еще напряженный.

— Я все уладил, – заявил, будто это должно было что-то значить.

Тьфу, да и только. Уладил он!

— Уладил? Ты думаешь, что это… это все так просто? – я шагнула к нему, чувствуя, как внутри снова разгорается ярость. – Ты позволил ему… Позволил… – слова никак не подбирались нужные, – сделать, что он хотел, пока ты пил и сидел там, как…

— Хватит, – отмахнулся этот засранец.

— Нет, это ты хватит! – выкрикнула я, выронила кочергу и пихнула его в грудь. На удивление, это было сродне тому, что я пихнула бы стену! Откуда в нем силы-то столько? – Хватит жалеть себя и строить из себя страдальца, которому только в бутылке утешение и можно найти! Ты этим все вокруг гробишь!

Вилен сжал челюсть и сверкнул на меня глазами.