Книга В пирогах Счастье, страница 44 – Александра Каплунова

И что не из тех, кто под ним елозя в пол силы, плакать станет.

— Ты пожалеешь, – бросил он, вытирая лицо рукавом. Кровища-то ручьем поливалась.

— Убирайся! – закричала я, замахиваясь снова.

Якуб отступил, но в его глазах все еще плясала целая орава чертей.

Похоже, не только я здесь на своем стоять умела.

Он замер, а после – оскалился в довольнешей улыбочке. Зубы кровищей залило тут же, придавая ему еще более жуткий вид.

Не теряя времени, я резко рванула к двери, едва не путаясь в собственных ногах. Сердце бешено колотилось, а в голове стучала только одна мысль: Убежать! Успеть!

Я вылетела в коридор, тяжело дыша, и врезалась во что-то твердое.

Нет, в кого-то. Подняв взгляд, я увидела Вилена. Он стоял передо мной, нахмурившись, с кружкой в руке – похоже, оторвался-таки от застолья.

Надо же, вы поглядите!

Злость на него клокотала во мне не меньше чем на того ублюдка.

— Что за чертовщина тут творится? – спросил он, хмурясь. Его голос звучал хрипло и не так бодро, как обычно, но взгляд был яснее, чем я ожидала.

Я чувствовала, как руки дрожат, а сердце никак не замедляет свой бешеный ритм. Я хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Сзади раздались тяжелые шаги – Якуб вышел следом, его тень накрыла меня, почти ощутимая. Липкая.

Вилен перевел на него свой взгляд, явно узрев, в каком виде пребывает нынче его дружок.

— Что здесь происходит? – переводя взгляд с меня на своего дружка и обратно, Вилен явно пытался собрать свои распрямившиеся от вина извилины обратно в формы пружин. Наконец, он все же остановил взгляд на Якубе и уже куда с большей яростью прошипел – Ты что устроил?

Он поставил кружку на ближайшую полку и попытался сунуть меня себе за спину, но меня точно прорвало:

— Что происходит? Да вот пока ты горести свои в винище купаешь, дружочек твой решил поразвлечься!

Я махнула кочергой в сторону Якуба. Тот все скалился довольно. Кровь вот только на пол сплевывал. Похоже не только носяру я ему разбила.

— Зверь-баба, – протянул этот упырь довольно. – Ты, Вилен, иди-ка лучше к остальным. Зачем тебе это? Я тут сам.

В глазах Вилена хмель явно боролся с трезвым рассудком. А я, почти замерев, ждала его реакции.

Если сейчас он отступит, если уйдет дальше квасить со своими дружками, это будет конец. Никакой пекарни, никаких больше планов.

Я второй шанс свой профукивать на пьянчуг не собиралась.

Но взгляд, который Вилен все же обратил к Якубу вселил в меня надежду.

Ну и еще немножечко злорадства, смешанного с облегчением.

Я глядела и видела, как на его лице медленно, но верно проступает что-то новое… Это были уже не просто раздражение или, там, усталость.

Нет… Холодная неприкрытая Ярость.

Он сделал шаг к своему дружку, и Якуб, скотина, шагнул назад.

— Сам? – медленно повторил Вилен, тихохонько так, спокойненько. – Ты тут сам?

Якуб захохотал, криво, сдавленно, все еще пытаясь утереть кровищу с лица рукавом. Чтоб тебе ее всю вылило на пол, паскуда.

— Ну да, сам. У тебя своих забот хватает. А с ней, – он кивнул в мою сторону, – я уж как-нибудь разберусь. Бабе ж пригляд нужен, а то уже хозяйкой себя тут мнит. Вот я и решил тебе подсобить по дружески.

Я сжала кочергу в руках, готовая снова пустить ее в ход, если потребуется. Руки-то чесались зверски. Так бы и зафинтилила по зубам гаду.