Книга Ненужная жена ледяного генерала, страница 13 – Юлий Люцифер

Она уставилась на меня мутными от слез глазами.— Что?— У вашей дочери. Любимая вещь. Игрушка, лента, чашка, что угодно.— Лента… нет… варежка. Желтая варежка. Она одну потеряла весной и плакала, потому что бабушка вязала…Женщина осеклась.— Бабушка… как ее звали? Как звали мою мать?Сайрен сжал пальцы в кулак.Я увидела это боковым зрением.— Варежка где?— В комнате. В сундуке у окна. Кажется.Я коснулась пустой таблички.Дерево было холодным. Пустым сверху. Но глубже — нет. Там осталось место от букв, как на коже остается след от кольца.— Откройте дверь, — сказала я.Стражник посмотрел на Сайрена.Тот кивнул.Дверь открыли.В комнате было трое детей.Две девочки сидели на кровати, прижавшись друг к другу. Мальчик стоял у окна и не плакал — только смотрел в стекло слишком взрослым взглядом. Четвертой девочки не было.— Здесь трое, — прошептала служанка. — Всегда было трое?Женщина за моей спиной застонала.Я вошла.Комната пахла теплой тканью, детским сном и чем-то стертым. У окна действительно стоял сундук. Я открыла его, перебрала платки, рубашки, маленькие чулки. На самом дне нашла одну желтую варежку с кривой вышитой птицей.Как только я взяла ее в руки, под пальцами вспыхнуло тепло.Не сильное. Детское. Живое.Снег на подоконнике. Маленькая ладонь в большой женской руке. Смех. “Не снимай, простудишься”. “Я не снимаю, я птицу показываю”. И имя, тонкое, звонкое, почти потерянное.— Эльна, — сказала я.Женщина вскрикнула:— Эльна!В воздухе что-то щелкнуло.Пустая табличка на двери покрылась инеем, потом иней треснул. На дереве проступили буквы: Эльна Мирт.У дальней стены дрогнула тень.Сначала я подумала, что это игра света. Но потом в комнате, там, где секунду назад никого не было, проступила маленькая девочка лет пяти в ночной рубашке и одной желтой варежке на руке. Она сидела на полу, обняв колени, и смотрела на нас так, будто все это время была здесь, а мы просто забыли, как ее видеть.— Мама? — спросила она.Женщина бросилась к ней.Дети заплакали уже все сразу.Я отступила к стене, потому что ноги стали слабыми. Варежка в моей руке остыла.В дверях стоял Сайрен.Не двигался. Не говорил. Только смотрел на девочку, которую крепость только что вернула по одному имени.Веста пришла через несколько минут.И вошла так, будто появилась в нужный миг сама судьба: белый мех, гладкая прическа, спокойное лицо, лекарская сумка в руке. За ней — лорд Хайр и еще двое советников. Конечно. Случайно никто из них не опоздал.— Что произошло? — спросила Веста.Мать держала девочку на руках и плакала.— Госпожа Невант вернула Эльну, — сказал мальчик у окна.Веста повернулась ко мне.Мягко. Почти с тревогой.— Вернула?— Напомнила крепости ее имя, — сказала я.Веста подошла к девочке, но та спряталась лицом в плечо матери.— Не хочу, — пробормотала она.Лицо Весты не изменилось.— Я только посмотрю, не навредил ли тебе всплеск.— Она не хочет, — сказала я.— Дети часто боятся после потрясения.— Взрослые тоже. Но это не дает вам права трогать их без согласия.Лорд Хайр недовольно нахмурился:— Госпожа Невант, не мешайте лекарской проверке.

После вашего вмешательства…— После моего вмешательства ребенок снова сидит у матери на руках.— Именно поэтому нужно понять, какой ценой.Сайрен наконец заговорил:— Осмотр позже. При матери. Без зелий.Веста медленно повернулась к нему.— Сайрен, если память ребенка была выдернута из защитной сетки, промедление опасно.— Я сказал: позже.— Как прикажете.Опять это покорное “как прикажете”.Только теперь оно прозвучало слишком чисто.Советники переглянулись. Я увидела, как быстро они собирают новую картину: Лиора проявила силу, но сила неизвестна; неизвестное опасно; опасное нужно ограничить; Веста разумна; Сайрен колеблется.Именно так создают правду, удобную для протокола.К вечеру крепость уже гудела от слухов.Меня вернули в покои не силой, но с таким количеством “охраны”, что разница стала совсем тонкой. Сайрен ушел в военный зал. Веста — в лекарское крыло, хотя я не сомневалась, что по пути успела утешить нужных людей. Ортен исчез с договором, пообещав узнать, кто давал разрешение на печать у старого прохода.Я осталась одна.Но ненадолго.Перед самым ужином пришла старшая служанка. Женщина лет пятидесяти, сухая, с туго убранными волосами и лицом человека, который привык выживать в доме, где любое слово может стать доносом.— Госпожа Невант, вас приглашают в большой очаговый зал.Я подняла взгляд.— Кто приглашает?— Генерал.— На допрос?Служанка замялась.— На ужин совета.Интересно.Утром меня снимали с ворот. Днем допрашивали. Вечером зовут к общему столу. Северное гостеприимство развивалось стремительно.— Зачем?— Объявление, госпожа.— Какое?Служанка опустила глаза.— Мне не сказали.Конечно.Я выбрала не белое платье. Ни за что.В шкафу нашлось темно-синее, почти черное, с высоким воротом и узкими рукавами. Строгое, закрытое, без лишней вышивки. На груди — серебряная застежка в форме тонкой ветви. Волосы я собрала сама, неумело, но крепко. В зеркале Лиора выглядела бледной, уставшей и совершенно не готовой играть покорную изгнанную жену.Хорошо.Большой очаговый зал располагался в центре крепости.Название оказалось насмешкой: очаг там был, огромный, в человеческий рост, но горело в нем все то же голубое ледяное пламя. Оно красиво плясало над черными поленьями и не давало тепла. Над очагом висел знак дома — ладонь под крышей. Сейчас ладонь была покрыта инеем.За длинным столом сидели члены совета, старшие офицеры, несколько родовитых дам и мужчины в мехах. Сайрен стоял во главе зала, не у стола. Рядом с ним — Веста.Не сбоку, не среди гостей.Рядом.На ней было платье цвета светлого льда, простое и безупречное. Волосы перехвачены серебряной лентой. На лице — мягкая усталость человека, который весь день спасал других. Кто-то из женщин смотрел на нее с откровенным сочувствием. Кто-то — с надеждой.Я вошла, и разговоры стихли.Не из уважения.Из жадного ожидания.Сайрен повернулся ко мне.Наши взгляды встретились через весь зал.Я сразу поняла: он не хотел, чтобы я узнала это при всех. Или, наоборот, хотел именно при всех, чтобы я не смогла сорваться? С ним пока было трудно. Он делал шаг к разуму, потом два — обратно к приказу.— Госпожа Невант, — сказал он официально.Не “Лиора”.Не “моя жена”.