Книга Ненужная жена ледяного генерала, страница 24 – Юлий Люцифер

Я не отдам им дверь”.А потом рядом появилась рука в темной перчатке.На пальце — военная печать.Не Сайрен. Другой мужчина. Старше, шире, с тяжелым дыханием. Может, один из прежних генералов. Может, советник. Память не показывала лицо.“Двери принадлежат крепости”.“Нет. Двери принадлежат тем, кто возвращается”.Удар холода.Платок выпал из пальцев.И кто-то очень спокойно сказал:“Записать: носительница утратила равновесие. Привязка признана бесполезной”.Я отдернула руку.Архив вернулся сразу: стол, лампа, Ортен, черная решетка.Только теперь я стояла, вцепившись пальцами в край полки, и дышала так, будто выбралась из ледяной воды.— Достаточно, — сказал Ортен. — Отпустите.Я послушалась не сразу. Пальцы не хотели разжиматься.— Лиора.Он впервые произнес мое имя без “госпожа Невант”.Я отпустила полку.— Я видела ее.— Эрную?— Да.— Много?— Комнату. Пустые рамы. Дверь. Кто-то сказал записать, что ее привязка бесполезна.Ортен медленно закрыл глаза.— Значит, реестр не просто лжет. Он повторяет чью-то формулу.— Что это была за комната?— Если верить старым слухам, вдовье крыло держательниц. Если верить официальным документам, такой комнаты нет.— Она есть.— После сегодняшнего я склонен считать, что официальных документов нужно бояться больше, чем призраков.Я посмотрела на платок.Теперь он лежал чуть иначе. На серой ткани у вышитой двери проступила крошечная темная точка, будто кто-то поставил знак на карте.— Он показывает путь?Ортен наклонился.— Не путь. Право входа.— В комнату?— Возможно.— Тогда идем.— Вы так говорите всякий раз, когда разумные люди обычно садятся и пишут завещание.— У меня нет наследников.— Это не повод вести себя так, будто и головы тоже нет.Я повернулась к нему.— Эрную стерли. Прежнюю Лиору почти стерли. Меня утром пытались стереть при всем гарнизоне. Сколько еще женщин было до нас?Ортен не ответил.— Вы знаете?— Подозреваю.— Сколько?— В реестрах — шесть. В неофициальных следах может быть больше.Шесть.Пустые рамы перед глазами вдруг стали не образом, а счетом.— И все они были “нестабильны”, “бесполезны”, “эмоционально опасны”?— Формулировки менялись. Смысл — нет.Я сжала платок.На этот раз он не обжег. Только согрел пальцы.— Где эта комната?Ортен посмотрел на дверь архива, потом на закрытые шкафы, будто даже они могли донести.— В северо-восточном старом крыле. Между башней скорби и башней возвращения. По планам там склад поврежденных знамен.— А на самом деле?— На самом деле туда давно никто не ходит, потому что каждый, кто искал склад знамен, забывал, зачем пришел.— Отлично. Значит, место правильное.— Лиора.— Я пойду с вами.— Нет.Он удивился.— Это было мое слово.— Теперь мое. Если вы пойдете со мной, совет скажет, что вы направляли меня. Сайрен скажет, что вы нарушили его приказ. Веста скажет, что вы усилили мое нестабильное состояние. Лаувен, возможно, захочет убрать вас из архива окончательно.— А если вы пойдете одна, все эти люди будут обсуждать, как быстро вас запереть.— Они и так обсуждают.— Убедительно, но глупо.— Мне нужна не ваша трость, Ортен. Мне нужен способ не забыть, зачем я иду.Он помолчал.Потом подошел к столу, взял узкую полоску кожи и быстро написал на ней несколько слов.— Повяжите на запястье.

Прочтете, если начнете путаться.Я взяла полоску.На ней было написано: “Ты Лиора Невант. Идешь в комнату прежних жен. Ищешь, кого стерли до тебя. Не отвечай голосам, которые зовут остаться”.— Ободряюще.— Хотите, добавлю цветочек?— Не надо.— И еще.Он снял с одного из шкафов маленький медный колокольчик на черной нити.— Если услышите, что кто-то плачет, не идите на плач. Позвоните.— Почему?— Потому что в той комнате, по слухам, забыли плакать. Если плач слышен, значит, его кто-то подделывает.Я взяла колокольчик.Он был теплым.— Вы точно не пойдете?— Я пойду следом через десять минут. Если меня не задержат. И да, я понимаю, что только что нарушил собственную осторожность.— Почему?Ортен усмехнулся без радости.— Потому что кто-то должен был сделать это двенадцать лет назад.Я спрятала платок Эрной под накидку и вышла из архива.Стражники у двери посмотрели на меня с сомнением.— Госпожа Невант, генерал велел…— Сопровождать меня, — сказала я. — Вот и сопровождайте.— Куда?— К старому складу знамен.Они переглянулись.Старший нахмурился:— В северо-восточном крыле нет склада знамен.— Отлично. Значит, вы будете рядом, если я заблужусь.Спорить со мной они не решились.Мы пошли.Северо-восточное крыло оказалось дальше, чем казалось по схемам. Карн-Эйд не любил прямых путей. Коридоры меняли направление, лестницы раздваивались, окна смотрели то на внутренний двор, то на обрыв, хотя мы вроде бы шли по одной стороне крепости. Дважды я проверяла кожаную полоску на запястье.Ты Лиора Невант.Идешь в комнату прежних жен.Ищешь, кого стерли до тебя.Слова удерживали мысли, как узел удерживает нитку.На третьем повороте один из стражников остановился.— Госпожа, мы уже проходили здесь.— Нет.— Проходили. Вот трещина на стене.Я посмотрела.Трещина действительно была знакомая. Или крепость заставляла ее казаться знакомой.— Как тебя зовут? — спросила я.Стражник моргнул.— Брант, госпожа.— Зачем ты идешь со мной?— Сопровождать вас к… — Он запнулся.— Куда?Он побледнел.Второй стражник резко выпрямился:— К складу знамен.— Нет, — сказала я. — К комнате прежних жен.Брант вздрогнул, будто от удара.— Такой комнаты нет.— Повтори мое имя.— Госпожа Невант.— Полностью.— Лиора Невант.Кожаная полоска на моем запястье нагрелась.Коридор впереди изменился.Не магически, не с треском. Просто там, где только что была глухая стена с трещиной, проступила узкая арка. Старая, низкая, почти заросшая инеем. Над ней — стертый знак: дверь внутри ладони.Стражники одновременно отступили.— Мы должны доложить генералу, — сказал Брант.— Доложите, что я нашла то, чего нет.— Госпожа…— Оставайтесь здесь. Если я не выйду, зовите Ортена Вейша.— А генерала?Я посмотрела на темную арку.— Генерала тоже. Но сначала Ортена.Брант хотел возразить, но арка вдруг выдохнула холодом. Оба стражника отступили еще на шаг. Я поняла: дальше они не пойдут. Не из трусости. Это место просто не пускало тех, кто пришел по приказу.Я вошла одна.За аркой был короткий проход.На стенах не было ледяных чаш. Свет шел от самого камня — тусклый, серый, как день через занесенное снегом окно. Пахло пылью, старой тканью и чем-то соленым. Слезами, подумала я.