Книга Зачарованные сладости попаданки, страница 85 – Марго Арнелл

— Он все чаще запирается в себе, — глухо, будто через силу признался Корвин. — Стал очень молчалив… Я имею в виду, даже для скар’рина. Не хочет лишний раз показываться на улицах Ханиглоу.

Ох… Потерю дара и свое отстранение Альдус явно воспринимал очень тяжело.

— Альдус просит… Нет, почти требует, чтобы я взял себе другого напарника. Ну то есть стал переводчиком для другого скар’рина.

— А ты?

Корвин пожал плечами.

— Сказал ему, что я этого не слышал. Альдус, разумеется, назвал меня упрямцем, но он может ворчать сколько угодно. Я не променяю его на другого напарника.

Я понимающе улыбнулась. Я бы тоже не променяла Зефирку ни на какого другого фамильяра. Даже если бы она утратила свой чудесный голосок… и требовала бы кормить ее десятью пирожными в час.

— Если бы я могла только помочь Альдусу… Какая из меня волшебница, если я не могу прийти на помощь тем, кто нуждается в этом? Селвиону не помогла, пусть он и пытался успокоить меня тем, что…

Я вдруг осеклась и резко остановилась посреди дороги.

— Что? — насторожился Корвин.

— Он сказал: “Иногда все, что имеет значение — это само намерение”. Понятно, что он говорил про мое желание помочь, о том, что оно само по себе ценно, но… Я так хотела узнать, на что я еще способна! Но только сейчас поняла… Я должна вернуться к самому началу.

— Ничего не понял, — признался Корвин.

Я улыбнулась ему.

— Все в порядке. Считай, я побеседовала сама с собой.

— Правильно, почему бы не поговорить с красивой и умной девушкой?

Щеки обжег румянец, но мои мысли почти сразу же вернулись к Селвиону, Альдусу и чарам.

— Я ничего не буду обещать, но… попробую кое-что новое. И если получится… Ты первый обо всем узнаешь.

— Договорились, — улыбнулся Корвин.

Мы продолжили путь — в уютном и ничуть не неловком молчании.

— Катарина не рассказывала тебе новости? Хотя… о чем это я. Я и сам узнал их случайно, когда решил заглянуть к ней на чай.

— Новости? — с замиранием сердца спросила я.

За этой суетой я совершенно забыла о пирожном смелости! Оно уже давным-давно должно было подействовать! Неужели Катарина решила показать миру свои картины?

— Она хочет открыть магазин одежды… или что-то в этом роде.

— Подожди… Что?! А как же картины?

Корвин, остановившись, сощурил глаза.

— Какие еще картины? — в его голосе отчетливо слышалось лукавство. — Откуда ты о них знаешь? Катарина не показывала их ни единой живой душе. Ну… кроме меня.

Пришлось сознаться Корвину — почти стражу порядка, между прочим! — в совершенном мной проникновении. Его мой рассказ позабавил (особенно та его часть, что касалась неожиданных талантов Зефирки), так что я могла не бояться, что на меня наденут наручники и упекут в тюрьму за взлом и проникновение. Правда, в тайную комнату, а не чужой дом.

Однако выяснить, почему мое пирожное воздействовало на Катарину столь странным образом, мне не удалось. Нашу беседу грубым образом прервали.

В первое мгновение, увидев несущегося ко мне скар’рина, я подумала, что это Альдус. Но быстро поняла: это не он. К тому же за ним шли двое. Один, судя по знакомому крою и вышивке на плаще, страж порядка, только уж очень молодой. А другой — мужчина в штатском, с багровым лицом и яростным взглядом.

— О, господин Крейн, — удивился молодой детектив. — Вы что, уже арестовали ее?