Книга Зачарованные сладости попаданки, страница 84 – Марго Арнелл

Пирожное памяти — для тех, кто боится забыть важное. Грецкий орех для мудрости, черника для четкости мыслей, лимонная эссенция для яркость восприятия. И вот ты уже лучше запоминаешь информацию и играючи восстанавливаешь забытые детали.

Пирожное спокойного сна — для тех, кто мучается бессонницей. Ваниль для уюта, ромашка для расслабления, капля карамели для сладкого сна. Десерт окутывал легкой сонливостью и помогал уснуть.

Пирожное честности помогало признаться в чувствах или сказать правду. Для него я взяла прозрачный сахарный сироп, лимон  и легкий миндальный крем.

Кроме того, я улучшила пирожное вдохновение, которое теперь не просто пробуждало идеи, а дарило ясность ума. Легкий мусс в его составе олицетворял само вдохновение и воздушные мысли, глазурь — сладкие идеи, цветочные настои — творческое воображение.

Мои десерты разлетались как горячие пирожки. И молва о них — не только вкусных, но полезных и зачарованных — и впрямь ходила по всему Ханиглоу.

Признаться, я начинала всерьез задумываться о… масштабировании. Расширении, то есть. Точка в самом центре рынка — это хорошо, да вот только представители именитых и знатных семей, как выяснилось, как оказалось, предпочитали приобретать сладости в более престижных кондитерских.

Да и кому не хотелось бы иметь не просто свой уголок, а целую лавочку? А по вывеске горожане сразу могли бы понять, что имеют дело с особой, зачарованной выпечкой. Кроме того, заработав денег, я могла бы выкупить у Грознака печь. И заниматься готовкой прямо там, что называется, не отходя от кассы. За стенкой, конечно, но так всяко было бы быстрее.

А продавать пирожные, пока я пополняю запасы, вообще могла бы Зефирка. За сдельную плату. Точнее, за процент от проданного. Продаст двадцать пирожных — съест два. Чем не мотивация? А продавать она определенно умела.

Беда в том, что свободных лавочек в Ханиглоу не было. Совсем. Я нашла лишь пару вариантов от торговцев, планирующих переезд в столицу. Однако такую аренду мне не потянуть…

Кроме того, неумолимо близился Сладкий Фестиваль. А у меня в голове все еще не было четкой идеи о том, что именно представить на конкурсе. Точнее, идей было великое множество, но они не складывались в одну, на которой можно было бы остановиться.

Все, что я смогла сделать в этом направлении — это отправить официальное письмо в Гильдию кондитеров (оказывается, тут была и такая), своеобразную заявку на участие в Сладком Фестивале и соревнованию за Кубок Меллиферо.

В список дел и явлений, ставших уже почти привычными, добавились и вечерние прогулки с Корвином. Догадываюсь, что они были отдушиной для нас обоих. Он сбегал из кабинета, заваленного бумагами, в котором явно чувствовал себя как в клетке. Я отдыхала от неизменного теперь цикла готовки-продажи-готовки. Грех жаловаться, мне нравилось все это, но…

Еще мне нравилось гулять с Корвином по окрестностям Ханиглоу с его плащом на своих плечах. Кажется, я уже почти намеренно не покупала собственное пальто. Днем было тепло, а вот вечером… Мне нравилось вдыхать его запах. Тогда создавалась иллюзия особой близости с ним.

О словах, явно вырвавшихся у Корвина, мы, конечно, не говорили. Словно сговорившись, мы избегали любых тем, что касались “нас”. А вот то, что происходило с Альдусом, тревожило нас обоих.