Книга Одержимость жестокого принца, страница 64 – Ксения Есенина

Крупные ноздри выдающего носа герцога хищно раздуваются.

— Ясно. Господин Аренберг, мне нужно переговорить с дочерью с глазу на глаз.

— Конечно, лорд Моран.

Старый дракон широким крепким шагом выходит из кабинета. Лионелла медлит, в зелёных глазах застыл ужас.

Интересно, что сделает с ней отец? Заберёт из Академии? Или только отчитает и продолжит держать рядом с будущим императором?

Наконец мы с ректором остаёмся наедине.

— Вы были у лекаря, мьес Шерман?

Вопрос застигает врасплох.

— Я… Нет, господин Аренберг. Со мной всё в порядке. Магия не причинила мне вреда.

Ректор едва заметно приподнимает серебристую бровь.

— Вот как. Очень хорошо. Тогда можете идти. В случае чего не стесняйтесь обращаться к своему декану или напрямую ко мне.

— Хорошо, спасибо, ректор Аренберг!

Выхожу из кабинета с чувством облегчения. Всё равно где-то в глубине души я опасалась, что либо ректор встанет на сторону богатой аристократки, либо отец начнёт её защищать. Но, похоже, его собственные заморочки оказались сильнее любви к родной дочери. На краткое мгновение мне даже становится жаль Лионеллу.

Проходя по коридору мимо ряда дверей, я вдруг замираю.

— …так меня позоришь! Мне не стоило позволять тебе сюда поступить!

— Отец, клянусь, я ничего не делала! Да разве стала бы я так открыто нападать, когда рядом столько людей?

— Аренберг выразился недвусмысленно! И твой амулет показал, что ты использовала магию! Хочешь сказать, какая-то бездарная безродная нищенка что-то сотворила с твоим амулетом?

— Не с амулетом! Но моя магия… Я только прикоснулась к ней, а потом… Всё произошло само… Как будто…

Лионелла что-то быстро бормочет, слов уже не разобрать.

Наступает недолгое молчание.

— Даже как, — отзывается герцог спокойно и задумчиво. — Вот что, Нелла. Я тебя прощаю. Пока можешь оставаться в Академии.

— Спасибо, отец! — облегчённо выдыхает она и обиженно добавляет: — Ты ведь поговоришь с Айсбергом, чтобы он отменил наказание?

— Нет, — отрезает лорд Моран.

— Но…

— Не забывайся, Нелла. Будь благодарна за то, что сегодня вернёшься в свою ученическую комнату. Отработка и штраф послужат тебе уроком. Что же касается девчонки… — Моран понижает тон, и окончание фразы ускользает от моего слуха.

Девчонки? Кого он имеет в виду? Меня? Внутри всё холодеет от тревожного предчувствия. Что такого сказала ему Лионелла, что он передумал злиться и забирать её домой? И о чём говорит сейчас? Действительно ли это касается меня?

— …взять себя в руки и действовать не так прямолинейно, — доносится до ушей голос герцога.

За дверью раздаются шаги. Не придумываю ничего лучше, чем отскочить на цыпочках назад, будто только что покинула кабинет ректора.

Сердце стучит о рёбра как бешеное, дыхание учащается. И одним Богам известно, какими силами мне удаётся придать лицу невозмутимое выражение, когда дверь распахивается, выпуская вначале Лионеллу, а затем её отца.

Останавливаюсь с деланым удивлением. Лионелла смеряет меня полным ненависти взглядом. Лорд Моран кладёт обе руки на набалдашник своей трости. В его глазах — лёд и пустота, будто я смотрю в бездонный колодец. С трудом удерживаюсь от того, чтобы передёрнуть плечами.

— Мьес Шерман, — обращается он с холодной улыбкой. — Прошу прощения за поведение моей дочери. Надеюсь, впредь между вами не возникнет разногласий.