Книга Разведенка для дракона, или Личный лекарь генерала, страница 114 – Лана Ларсон

— Не спеши с выводами, Ильмира, — прошептал он, сжимая зубы от боли, пока я обрабатывала рану. — Не всё так, как кажется.

— О чём ты? — нахмурилась я.

— Об отце. Просто… подумай над этим.

Я лишь кивнула, сосредоточившись на своей магии. Я понимала, что на Кассиана мог воздействовать флёр девушки или затуманенное сознание, но думать об этом сейчас было слишком больно и бессмысленно. Так что я сосредоточилась на лечении: вытянула остатки черноты, сделала необходимое укрепление, и Анлаф, уже чувствуя себя лучше, встал и вернулся в строй.

Я лечила солдат, одного за другим. Моё тело кричало от усталости, но я игнорировала боль. Настойка держала меня на последнем издыхании.

В какой-то момент я увидела, как Кассиан пришёл в себя. Он медленно поднялся, покачиваясь. Его взгляд мгновенно нашёл меня. В нём была смесь благодарности, боли и чего-то ещё, что я не успела разгадать. Он сделал шаг в мою сторону, но я резко отвернулась к следующему раненому, давая ему понять: разговор отложен. Или отменён навсегда. Если он считает Дивону своей Дивоной… пусть она его и лечит.

Кассиан замер. Затем я услышала, как он стиснул зубы, издал короткий драконий рык и поспешил к выходу из шатра. Он возвращался в бой. Он был генералом, и долг был на первом месте.

А я… пусть я и выглядела как ревнивая, обиженная женщина, но чувствами играть нельзя. Так что я решила просто дать нам всем время.

Затем привели Дергана Рагнерда. Он был иссечён мелкими ранами, наполненными Тьмой, но на душе у него было больше боли, чем на теле.

— Тьма… прорвалась, — прохрипел он.

— Я вижу, — сухо ответила я, закрывая его порезы.

— Эрлевир должен успеть… — его глаза помутнели, и я поспешила поддержать его восстанавливающим заклинанием.

Всё же эта гадость отнимала слишком много сил и магии.

Я работала до тех пор, пока уже не могла поднять рук. Тяжесть магического истощения давила невыносимо. Глаза щипало, мир плыл.

Внезапно снаружи раздался оглушительный рёв — не Тьмы, а победный клич солдат.

— Тьма отступает! Победа!

Победа… Слово прозвучало где-то вдали. В этот самый момент моё тело отказало. Я почувствовала резкую, острую пустоту в груди и головокружение. Настойка перестала действовать, и все резервы были сожжены.

Я упала, ощутимо ударившись о пол. Сознание замутнело, в глазах потемнело. Последнее, что я увидела сквозь пелену, это перепуганное лицо Марии, спешащей ко мне.

«Наконец-то... отдых... И гори оно всё огнём», — это было последнее, что промелькнуло в сознании. А следом наступила спасительная темнота.

Спасительная темнота не хотела отпускать. Магическое истощение было полным, сжигающим напалмом, который обездвижил меня практически намертво и теперь требовал своей платы в виде глубокого, непробудного сна.

Я вынырнула из этой тьмы резко и неожиданно, будто меня вытолкнули на поверхность. Голова трещала от боли, каждый сустав ломило, будто меня протащили по битому камню, а перед глазами летами «вертолетики».

Несколько минут ушло на то, чтобы просто прийти в себя и осмотреться, я лежала в своем шатре, на своей койке. Вокруг было тихо, но за пологом слышался приглушенный гул — лагерь все еще жил, но уже не кричал. Я не знала, сколько времени прошло — несколько часов или пару суток, но то, что Тьма ушла поняла и без слов.