Книга Герцог, не порть мне Средневековье!, страница 71 – Светлана Огнева

Я стояла на крепостной стене и смотрела на закат. Внизу, во дворе, кипела жизнь: кузнец чинил подкову, слуги носили тюки, конюхи чистили лошадей. Замок готовился к отъезду, и в воздухе висело то особенное возбуждение, которое бывает только перед большим путешествием.

— Волнуешься? — герцог подошёл неслышно и встал рядом.

— Есть немного, — призналась я. — Столица, король, турнир… Вдруг я опозорюсь?

— Ты? — он усмехнулся. — Ты не опозоришься. Ты выйдешь, покажешь свою полосу препятствий, произнесёшь какую-нибудь речь про ягодичные мышцы — и весь двор будет у твоих ног.

— Я обещала не говорить про ягодичные мышцы, — напомнила я.

— Это было до того, как король попросил «новых методов тренировок», — он пожал плечами. — Теперь — можешь.

Я рассмеялась и прислонилась к его плечу.

— Знаешь, — сказала я, глядя на закат, — когда я попала сюда, я думала, что моя жизнь кончена. Что я застряла в диком прошлом без горячей воды, интернета и нормальной обуви. А оказалось, что жизнь только началась.

— В прошлом? — переспросил он. — Ты называешь это прошлым?

— Ну, для меня это прошлое. Будущее — через много веков. Там всё по-другому. Самолёты, телефоны, кофе в картонных стаканчиках…

— И бассейны, — добавил он, — куда падают фитнес-тренеры.

— И бассейны, — я улыбнулась. — Но знаешь, что я поняла? Счастье — оно везде одинаковое. В двадцать первом веке и в четырнадцатом. Это когда ты кому-то нужен. Когда у тебя есть дом. Когда ты любишь и тебя любят.

— Философия, — он усмехнулся. — Ты ещё и философ.

— Я многофункциональна, — я подмигнула ему. — Фитнес, выпечка, дипломатия, философия. Осталось только освоить контрданс — и можно покорять столицу.

— Освоишь, — он взял мою руку и сжал её. — Вместе справимся.

— Вместе, — эхом отозвалась я.

И мы стояли на стене, глядя, как солнце опускается за лес, как зажигаются первые звёзды, как в окнах замка загораются свечи. Где-то в конюшне лаял Тузик, на кухне гремел посудой Тим, в покоях Изабель перебирала лютню Гилберта. Жизнь текла — размеренная, но полная событий. И впереди ждала столица, турнир и новая глава моей удивительной средневековой истории.

Дорога до столицы заняла пять дней. Пять долгих, тряских, пыльных (а местами и грязных, потому что весенняя распутица ещё не просохла) дней, за которые я успела возненавидеть седло, полюбить придорожные трактиры и выучить наизусть репертуар сэра Бертрана, который в дороге не умолкал ни на минуту.

— …а потом я ему говорю: «Это не твоя лошадь, это моя лошадь, у неё и подкова с левой стороны сточена по-моему!» — гремел его голос, распугивая птиц с деревьев.

— Сэр Бертран, — взмолился сэр Эдмунд, ехавший рядом, — эту историю вы рассказывали вчера. И позавчера. И на привале.

— Значит, хорошая история! — ничуть не смутился старый рыцарь. — Хорошие истории надо повторять!

Я усмехнулась и обернулась на телегу, где среди тюков с поклажей величественно возлежал Тузик. Пёс, казалось, воспринимал путешествие как личный курорт: его везли, кормили с рук и чесали за ухом на каждой остановке. Он лениво щурился на проплывавшие мимо пейзажи и изредка взлаивал на особо наглых ворон.

— Вот у кого жизнь, — пробормотала я. — Ни забот, ни хлопот.