Книга Пощады, маэстрина!, страница 76 – Милена Завойчинская

За огромным столом с завалами папок и свитков, сложив руки и уронив на них голову, спал месье Гресс. Похоже, бедолага себя вконец загонял. Я помялась на пороге, размышляя, но все же вошла и прикрыла за собой дверь.

Коляску я оставила в кабинете, Софи бодрствовала в слинге и с любопытством глазела по сторонам. Ей уже четыре месяца, часы сна становятся короче, время бодрствования длиннее, голову она держит уверенно, интересуется не только едой и кошачьим хвостом и с любопытством изучает все вокруг. Я и приматывала ее слингом уже не как раньше — кулечком, а как в переноске-кенгуру: чтобы ножки свисали, ручки на воле, а спина прямо. Очень не хватало нормальных ремней с защелкивающимися карабинами.

Так вот, ректор крепко спал. Барон, пришедший с нами, запрыгнул на стол и разлегся во всю длину. Я же не знала, будить начальство или подождать. Постояла у окна, глядя вниз на унылый осенний двор и студентов. Переместилась к книжным шкафам, прошлась вдоль них, изучая содержимое и названия книг. Вдруг что-то ценное и полезное есть, чего я не увидела в библиотеке. Полюбовалась на хрустальный шар на треноге. Он занимал отдельную полку, а рядом с ним лежала колода карт таро́ и гадальные кости с рунами. Я покопалась в памяти, отыскивая сведения об этих приспособлениях. Нет, Мариэлла гаданием не занималась, значит, не умею и я. Ну и ладно, не очень-то и хотелось.

Вру, хотелось, но не беда, можно попросить коллег. Хоть бы даже и ректора. Мужик, конечно, умотался основательно, но иногда же он отдыхает. А кстати, когда он отдыхает? Я даже не в курсе, где он живет. В преподавательском общежитии мы ни разу не сталкивались.

Я перевела взгляд на стекло, в котором отражалась комната и ее владелец. И обнаружила, что этот самый владелец уже не спит, а, подперев голову кулаком, смотрит на меня. Некоторое время мы изучали друг друга в отражении.

— Выглядите отвратительно, — негромко сказала я, не поворачиваясь. — Совсем себя не щадите.

— Думаете? — как-то вяло отозвался он, не пытаясь изменить позы.

— Вижу. — Я продолжала стоять спиной, разговаривая с его отражением. — Такими темпами вы скоро снова окажетесь на лечебной койке. Когда вы последний раз нормально спали и ели? Мы крайне редко видим вас в столовой.

— Ну... — месье Артур подумал, как-то неуверенно сообщил: — Вроде бы вчера.

— Спали?

— Ел. Кажется. Да, я ужинал, совершенно точно.

— А сегодня? Вы ведь в курсе, что уже вечер?

— Ну... — опять-таки вяло протянул он: — Я пил кофе. Несколько чашек.

— У вас есть жена?

— Нет, — удивился он моему вопросу.

— Невеста?

— Боги миловали, я не обручен.

— А секретарь? Ваш, личный, а не общий, занимающийся делами университета?

— Маэстрина Монкар, пощадите! К чему все эти вопросы? — улыбнулся мужчина, выпрямился, подвигал плечами и откинулся на спинку кресла. Потом до него дошло, что он сидит в присутствии дамы, что совершенно недопустимо по местному этикету, и сделал попытку встать.

— Сидите, — отмахнулась я, а Софи агукнула и задергала ножками.

Пришлось мне повернуться к собеседнику и подойти ближе. Он же окончательно проснулся, протянул руку и поздоровался с малышкой. Та радостно ухватила его за палец и принялась пускать слюни. Я с этим смирилась и уже перестала остро реагировать и пытаться ей их постоянно вытирать. Мне сказали, что это нормально, начинают резаться зубы, так что носить слюнявчики и любоваться слюнявыми пузырями.