Книга Гретель и её бесы, страница 106 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

— Ну это мы еще поглядим!..

Лестница уводила все ниже. Могильный холод проникал, казалось, до самых костей. Гретель ожидала, что в подземелье будет стоять запах разложения или в лучшем случае бальзамирующих веществ и химикатов, которыми пропитывают тела перед погребением. Ничего подобного – спускаясь по лестнице, Гретель ощущала лишь едва заметный запах плесени и влажного строительного раствора, который скреплял каменные блоки. А еще малоприятный «аромат» просмоленных тряпок и гари, источаемый факелом.

Наконец лестница закончилась. Гретель подняла факел над головой и огляделась. Крипта под старой часовней являла собой длинное, уходящее в темноту помещение, уставленное каменными саркофагами. На первый взгляд их было никак не меньше полусотни – мраморных и гранитных, высоких и приземистых, гладких и украшенных сложной резьбой. Над некоторыми возвышались кресты или каменные ангелы с поникшими крыльями и скорбными лицами.

«Потому здесь и не пахнет», – поняла Гретель. Тяжелые крышки плотно прилегали к основаниям, не выпуская запах разложения.

— Хочешь, чтобы тебя так же похоронили? – спросил Гензель, направляясь в глубь крипты. – С почестями?

— Я вообще не хочу, чтобы меня хоронили. – Гретель неохотно последовала за братом. Последнее, в чем она сейчас нуждалась, так это в экскурсии по старому склепу, но и разделяться с Гензелем не хотела.

— Серьезно? – притворно удивился тот. – Значит, ты хочешь, чтобы тебя просто так бросили гнить? Странное желание. В завещании тоже так напишешь?

— Я же не это сказала, я имела в виду… – начала девочка, а потом просто отмахнулась: – Ну тебя вообще!..

Крышки большинства саркофагов представляли собой настоящие произведения искусства. Здесь из-под резца камнетеса вышла мраморная роза, а тут с плиты ниспадало полотнище такой искусной работы, что казалось настоящим. Пройдя примерно до середины крипты, Гретель заметила саркофаг из серого камня, крышка которого изображала павшего рыцаря. Его шлем, украшенный пышным плюмажем, покоился на сгибе левой руки, а правая сжимала эфес меча. Подойдя ближе, Гретель увидела, что глаза каменного воина закрыты, а на худом лице застыла маска спокойствия.

— Посвети-ка сюда, – попросил Гензель.

Гретель опустила факел и увидела вырезанную на камне надпись.

— «Здесь покоится Альфред Мебиус, достойнейший из мужей», – прочитал Гензель. – А вот и прадедушка…

Пару минут брат и сестра постояли в молчании, отдавая дань уважения великому предку.

— Ладно, идем отсюда, – вздохнула Гретель. – Как я и говорила, это подземелье – тупик. А факел скоро прогорит.

— Да, похоже, здесь нет ничего полезного, – согласился Гензель. – Я надеялся, внизу найдется какая-нибудь железка, чтобы сломать дверь. А тут одни саркофаги!

Гретель двинулась прочь, но вдруг резко остановилась.

— Ты чего? – спросил Гензель, налетев на нее сзади.

— Ничего особенного… так… – замялась девочка, поглядывая на саркофаг прадеда.

— Говори, – потребовал Гензель. – Ты что-то придумала?

— Вообще здесь есть подходящая железка, – нехотя произнесла Гретель.

— Точно! Как я сам об этом не подумал! – Гензель звонко хлопнул себя по лбу. – Прадедушку похоронили с его саблей, которой он укокошил того короля… Как там его?.. Казимира Глухого.

— Кривого, – бесцветным голосом поправила Гретель.