Книга Гретель и её бесы, страница 108 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

Гензель забрал у неподвижного ангела факел и склонился над ковчегом.

— Это еще не все, тут внутри гроб, – сообщил он.

Гретель застонала.

— Ничего, доски трухлявые, – сказал мальчик. – Вдвоем мы быстро справимся!

Гретель нехотя вернулась к саркофагу.

— Свети! – Гензель всучил ей факел, а сам перевесился через бортик и постучал по крышке гроба. – Представь, если прадедушка постучит с обратной стороны?..

Гретель не успела ничего на это ответить, как Гензель перемахнул через борт саркофага.

— Ты чего делаешь?.. – выдохнула Гретель. Ее брат уже стоял на крышке гроба.

— Собираюсь сломать прадедушкин гроб, – сообщил он. – Ногами это сделать легче. А ты свети, свети!

Гензель поднял ногу, обутую в тяжелый рабочий ботинок, и с силой опустил каблук на крышку. Послышался сухой треск, и над саркофагом поднялось облачко пыли. Гензель бил снова и снова, и ему вторило эхо. С каждым ударом запах химикатов, специй и мертвой плоти усиливался.

— А ведь Темные сестры не соврали, – произнес Гензель. – Мы действительно увиделись с прадедушкой!

Все это время Гретель стояла зажмурившись, но сейчас не выдержала и посмотрела вниз. В дыре, что проделал Гензель, она увидела обтянутый тонкой ссохшейся кожей череп, ввалившиеся глазницы и легкие, похожие на паутину волосы. А еще эполеты и воротник военного мундира, расшитый золотыми нитями.

— Вот она! – Гензель запустил руку в гроб. – Прадедушка, надеюсь, вы не сердитесь… Мы не просто так, нам действительно нужно.

В свете факела сверкнуло узкое изогнутое лезвие. Сабля, которую вытащил Гензель, не поржавела и, судя по всему, оставалась такой же острой, как в день, когда Альфред Мебиус снес голову Казимира Кривого.

— Вылезай оттуда, – сказала Гретель, отступая.

Гензель перепрыгнул бортик и лихо взмахнул саблей. Лезвие свистнуло, рассекая воздух.

— Не думаю, что это поможет нам сломать дверь, – заметила Гретель. – Скорее уж сабля сломается.

— Жаль, прадедушка Мебиус не был знаменитым шахтером, тогда бы его похоронили с киркой или ломом, – покачал головой Гензель. – Ну ничего! В крайнем случае нам будет чем отбиваться от ведьм. Такого они точно не ожидают!

Брат и сестра покинули крипту и поднялись по лестнице. Гретель не сумела бы точно сказать, сколько времени они с Гензелем провели внизу, но из-за двери по-прежнему доносились голоса Темных сестер.

Гретель вставила почти прогоревший факел в кольцо на стене, а потом приложила палец к губам, призывая брата к молчанию. В двери имелась замочная скважина, и девочка приникла к ней ухом.

— Но прежде мы никогда не приносили в жертву человека! – сказала Бри. – Это совсем не то же самое, что зарезать курицу!

— Не вижу разницы, – пробасила Фелиция Руппель. – Ритуал есть ритуал. Для него требуется кровавая жертва. И ясно, что крещеный ребенок подойдет лучше, чем какая-то курица!

«Значит, наши ведьмы до сих пор не похищали детей и не приносили человеческие жертвы, – поняла Гретель. – Это для них новое дело. А все пропавшие дети на совести ведьмы Пряничного домика!»

— Может, прежде чем начинать, стоит лучше изучить гримуар? – предложила Бри. – А Гензель и Гретель могут пока посидеть в крипте. Здесь их никто не найдет.

— Соглашусь с Бри, – подала голос Урсула. – А если детишки ослабеют, так еще лучше – не будут кусаться, когда мы поведем их в лес!