Книга Гретель и её бесы, страница 149 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

Доктор Фонберг задумчиво почесал подбородок и неожиданно спросил:

— Если это целый мир, там, наверное, есть города и даже страны?

— Наверное, есть, – пожала плечами Гретель.

— Но вы не уверены?

— Никогда этим не интересовалось. Мне хватало того, что происходит вокруг. Школы, хора, приемной семьи.

— Насколько я знаю, прежде вы никогда не покидали Марбах. – Фонберг подался вперед, напомнив Гретель ищейку, вставшую на след. – А в детстве вас интересовало, что происходит за его пределами? Или вам было достаточно того, что происходит вокруг – в вашей семье, в воскресной школе?

Гретель ничего не ответила. Теперь доктор намекал, что, возможно, Марбах и ад – одно и то же место. И это воображение бедной девочки, которая испугалась маньяка, расщепило городок на светлую и темную половины.

Внезапно Гретель со всей возможной ясностью осознала, что все эти сеансы – пустая трата времени. Фонберг не верил ни единому ее слову, ни сегодня, ни в любую другую встречу. Каждый раз он пытался свести все к тому, что бесы и ад – лишь плод ее фантазии. Что Гретель все время оставалась дома, проводила время с одноклассниками и родными, а побывав в лапах марбахского похитителя, повредилась рассудком и заменила в своем сознании все неприятные образы на бесовские. Так художник пишет новую картину поверх неудачной.

Гретель хотелось вскочить с кресла и заорать: «Все, что я говорю, – ПРАВДА! А вы пытаетесь найти этому логическое объяснение! Нет там разумного объяснения, ясно?! Это мистика, магия! А не наука, в которую вы так верите!» Вместо этого она покосилась на книжный шкаф и спокойным голосом произнесла:

— Почему мы сегодня не пользуемся метрономом? Без гипноза мою защиту не пробить, вы же сами об этом говорили.

— Тот мудр, кто от заблужденья к истине идет, – улыбнулся Фонберг. – Я как раз хотел перейти к этой части!

Доктор направился к шкафу, на ходу вещая:

— На вашу с Гензелем долю выпало слишком много испытаний. Мать, которая пыталась вас убить, агрессивные одноклассники, ужасы, пережитые в лесу… Неудивительно, что в вашей голове это все приобрело такие очертания. Но самое главное – все это время вы были в Марбахе.

Гретель кивнула.

— Впрочем, если быть совсем точным, то не все время, – сказал Фонберг, открывая дверцу шкафа. – Две ночи выпали. В отличие от остальных детей, вы пропадали два раза и оба раза возвращались. Полицейские отчеты по вашему делу – весьма занимательное чтение!

Гретель закатила глаза. В детстве она сто раз слышала от детектива про две ночи, когда они с Гензелем якобы потерялись, а потом нашлись.

— В первый раз вы с братом отсутствовали в ночь со второго на третье ноября, когда пропал Нильс Дельбрук. Верно?

— Возможно. Не помню такого.

— К счастью, утром третьего числа вы объявились. – Фонберг поставил метроном возле фонографа, а потом сел и пролистал блокнот. – «По возвращении домой Гензель и Гретель Блок заявили, что накануне отправились за грибами и заблудились. Тем не менее очевидно, что дети спрятались в лесу от собственной матери, проявлявшей агрессивное поведение. Были сняты побои…» Это выписка из полицейского протокола.

Фонберг отодвинул блокнот, сложил руки домиком и произнес:

— А второй раз вы с братом исчезли в ночь с четвертого на пятое ноября, если не ошибаюсь. Марта Блок на тот момент уже находилась в больнице. Ваш отец заявил в полицию об исчезновении, когда вы не явились к ужину. А на рассвете… – доктор откинулся на спинку кресла, – на рассвете вы опять же нашлись. Но теперь вы помнили только преисподнюю и бесов, а Гензель и вовсе замолчал. В таком состоянии вас отыскали добровольцы, которые вышли прочесывать лес.