Книга Гретель и её бесы, страница 150 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

— Я уже сама не знаю, во что верить, – буркнула Гретель.

— Верьте фактам. Потому что в противном случае нам придется поверить, будто все это время в Марбахе находилась какая-то другая Гретель Блок. Разве такое возможно?

— Всю жизнь я думала, что побывала в аду.

— Милая фройляйн, – мягко произнес психолог. – В этом я нисколько не сомневаюсь. Нисколько.

«Пора заканчивать с этим», – решила Гретель. Приняв эту мысль, она поерзала, удобнее устраиваясь в кресле и давая Фонбергу понять, что готова к сеансу гипноза. Тот открыл крышку метронома и позволил маятнику начать движение влево-вправо.

Гретель закрыла глаза, но на этот раз она старалась не слушать метроном и тем более успокаивающий голос психотерапевта. Звук колокольчика манил и увлекал ее в серебристый туман, но девушка попыталась уцепиться за что-нибудь, подобно тому как лодка цепляется якорем за неровности дна. И оказалось, что ее тихой гаванью, куда не мог проникнуть звук метронома и журчащий голос Фонберга, стал образ Конрада Ленца. Гретель как наяву увидела его смеющееся лицо, долговязую фигуру, даже ощутила запах его чертовых ментоловых сигарет. В этот момент она услышала:

— Гретель, сколько вам сейчас лет?

— Четырнадцать, – отозвалась девушка, хотя прекрасно помнила, что ей двадцать четыре, и осознавала, что находится на сеансе у психолога.

— Отлично. Где вы находитесь?

— Мы… мы с Гензелем в лесу. Здесь темно и холодно. Мы заблудились и… о нет… нет!

— Гретель, вы в порядке? – спросил Фонберг.

Девушка вела с доктором хитрую игру, но перед ее глазами все еще стояло лицо Конрада. Того самого, который водил ее на каток, в оперу и дарил красивые платья. Конрада, который, скорее всего, отправит ее восвояси, едва получит портрет марбахского убийцы. И все же Гретель должна была дать ему этот портрет, хотя бы ради книги. Ей стало безумно жалко себя, и от этого по щекам потекли слезы. Впрочем, слезы – это именно то, что сейчас требовалось, и Гретель дала им волю. Она закрыла лицо ладонями и застонала, издав долгий жалобный звук.

— Гретель, слушайте звук метронома! – сказал Фонберг. – Когда он отсчитает нужное количество ударов, вы проснетесь, и вам снова будет двадцать четыре.

Гретель сосредоточилась, отсчитывая щелчки, по двенадцать за один год. В первый раз за нее это сделало подсознание, и сейчас ошибка была недопустима. Когда метроном отзвенел сто двадцать раз, Гретель вздрогнула и открыла глаза.

— Доктор… откуда я… откуда я взяла… – всхлипнула она.

— Что вы взяли?

— Откуда в моей голове взялись эти странные истории? Я сама не понимаю, зачем рассказывала вам про ад и бесов. Кажется… – Гретель посмотрела на доктора покрасневшими глазами, – я сама в это верила!

Фонберг вскочил из-за стола с видом человека, выигравшего в лотерею миллион королевских марок.

— Не вините себя! – воскликнул он. – Ваш разум просто защищался. Но теперь, когда мы во всем разобрались… Гретель, вы можете назвать преступника, который вас похитил?!

— Позовите Конрада… Я расскажу все, что знаю…

Артур Фонберг подлетел к двери, резким движением распахнул ее и подозвал журналиста, который, как обычно, ждал в коридоре.

— Фройляйн готова дать показания, – с торжествующим видом заявил доктор.

— Говори же, Гретель, мы слушаем! – Конрад выхватил из кармана карандаш и блокнот. – Кто это был?!