Книга Суррогатный папа поневоле, страница 15 – Марина Орлова

— Неважно. Мы сумели договориться, – прочистил я горло и устало запустил пятерню в волосы, растормошив их, отчего сейчас должен был выглядеть, как домовёнок Кузя, не иначе.

— Поверить не могу, что она согласилась на это так просто и ничего не потребовала взамен.

Просто так и не согласилась, отчего захотелось биться головой об стену, но упоминать об этом, разумеется, не стал. Вместо этого деланно небрежно ответил:

— Кажется, она и сама не горит желанием выносить это происшествие за стены офиса, – вздохнул и потер лицо ладонью.

— Оно и понятно, – забыв про тоску и горесть в голосе, фыркнула сестрица, удивив своим цинизмом даже меня. – Все только и ждут повода, чтобы она слетела со своего места. Ее все подчиненные ненавидят.

— За что же ее ненавидят? – решив, что заниматься нравоучениями именно сейчас – не лучшее время, потому не стал акцентировать.

— Потому что мегера, – лаконично отозвалась Лика, а я с тоской подумал, что точно так же она говорила про Янку, свою классную руководительницу, про деканшу и про меня, вероятно, в подобном ключе думает. Обо всех, кто не давал ей спуску. То есть, можно смело предположить, что Светлану недолюбливают за строгость и принципиальность.

Еще и вспомнилась секретарша Аксеновой и то, как уважительно она отзывалась о своей начальнице, в тех коротких ответах на мои вопросы, которые девушка по большей части игнорировала. Распознавать подлинное уважение и фальшивое я научился еще будучи подростком, занимаясь боксом и сменив несколько тренеров. Были хорошие, которые в жизни могли казаться грубыми, прямолинейными и жесткими, но очень продуктивными, к кому очереди на годы вперед записывались, лишь бы выбить хоть несколько тренировок и консультаций. У меня у самого такой был. Порой казалось, что я его ненавидел и, выходя из зала после каждой тренировки, обещал, что больше никогда туда не вернусь. Но возвращался каждый раз, потому что тех результатов, каких я достигал именно с ним, не достигал больше ни с кем и до сих пор признателен за его наставления, которые пригодились даже в обычной жизни.

А были и те тренера, кого все обожали, ведь те были приветливыми, учтивыми и доброжелательными, но результаты каждых соревнований становились не лучше, а хуже, потому что к реальным нагрузкам участники оказывались неподготовленными.

Подозреваю, в случае с Аксеновой все так же, как с тренерами-тиранами, которые снимают три шкуры, но и оплачивают старания соответствующим образом. Сама же Лика несколько раз упоминала, что за выполнение норм, их отдел в полном составе получает значительные премии и отдельные поощрения за индивидуальные заслуги.

Вот только не все умеют ценить результаты, а не безрезультативный комфорт. К сожалению, моя сестра – из числа тех, кто ценит только комфорт.

— Я не раз слышала, что и акционеры не в восторге от нее. Терпят только потому что ее отец – учредитель. Но выжидают и ждут ее неудачу, чтобы поставить на ее место другого. Этот косяк ей могут не простить, – злорадно заметила Лика.

«Ее косяк»?! Лика действительно назвала учиненный ею бедлам – неудачей Аксеновой?

Черт!

— Косяк не ее, а твой. Не забывай, кто спустил в трубу целое состояние, – пристыдил я сестру, отчего она тут возмущенно задышала в трубку. – И кем же могут ее заменить? – нахмурился я.