Книга Туман, страница 150 – Ольга Богатикова

Честно говоря, я ожидала, что он скажет, что-нибудь другое. А вообще, это немного странно – приехать с другого конца страны, чтобы прилюдно себя отругать.

— Ну… Мне кажется, ты к себе слишком строг. Хотя кое с чем я, пожалуй, соглашусь. Это все, что ты хотел сказать?

Солус снова покачал головой.

— Я знаю, что обидел тебя, София. Обидел серьезно и, что хуже всего, намеренно. Поверь, я уже за это наказан. Последние три месяца мне пришлось провести в аду, в самом его пекле. Теперь я здесь, чтобы просить прощения и пощады.

Его голос был мягок, как бархат, а глаза казались бездонными зеркалами. Я смотрела в них и видела свое отражение. Эдуард сделал крошечный шаг навстречу ко мне и тихо сказал:

— Я люблю тебя.

Несколько секунд я рассматривала его лицо. А потом разревелась. Громко, захлебываясь слезами, и привлекая внимание проходивших мимо людей.

Солус притянул меня к себе, крепко прижал к груди, что-то горячо зашептал на ухо.

Мои плечи ходили ходуном. Я вцепилась в пуговицы его пальто, не делая ни малейшей попытки остановить накатившую истерику.

— Ты – ненормальный садист, – всхлипывая и заикаясь, говорила я, уткнувшись носом в его вязаный шарф. – Душу мне вытрепал! Кровь мою выпил! Где ты был эти три месяца? Почему молчал? Зачем свалился мне на голову сейчас? Я ведь только начала привыкать, к тому, что больше никогда тебя не увижу! Что тебе от меня надо, Эд? Какое прощение? Какая пощада? Господи! Что ты вообще намерен делать?!..

— Я на тебе женюсь, – спокойно ответил Солус.

Моя истерика тут же сошла на нет. Я запнулась на полуслове и, оторвав лицо от груди барона, удивленно на него уставилась. Эдуард был невозмутим, как каменные своды его фамильного замка.

— Пошел ты к черту, – выплюнула я, оттолкнув его от себя.

Сунула ему в карман футляр с драгоценностями, а потом развернулась и быстро пошла вперед. Солус меня догнал и все так же невозмутимо зашагал рядом. Несмотря на бушующее внутри негодование, прогонять его я не стала, и некоторое время мы просто шли по улице – молча и неизвестно куда.

— Кажется, у тебя сейчас обеденный перерыв, – наконец произнес Эдуард. – И ты наверняка намеривалась провести его в кафе.

— Намеривалась.

— Если не ошибаюсь, сейчас мы идем в другую сторону.

— Плевать.

Барон пожал плечами. Я коротко выдохнула.

— Ты серьезно сделал мне сейчас предложение?

— Конечно, серьезно.

— Прямо так, посреди улицы?

— Честно говоря, я планировал поговорить об этом в другой обстановке. Но вышло, как вышло. Ты станешь моей женой?

— Нет.

— Ну же, София, не капризничай. Ты ведь любишь меня.

— С чего ты взял?

— Об этом сказала твоя истерика. Будь ты ко мне равнодушна, просто прогнала бы меня прочь.

— Как это сделал ты, да? В Ацере, в прошлом году.

— Совершенно верно.

Я остановилась, сложила руки на груди.

— Ты сказал, что нам не следует продолжать знакомство. Что ты забылся, переступил приличия и очень об этом жалеешь. И вдруг ты приезжаешь сюда, привозишь украшения своей матери, зовешь замуж. Удивительная непоследовательность, не находишь?

— Все так. Я согласен, – улыбка Солуса была кривой и вымученной. – Я – трусливый малодушный эгоист, привыкший жить для себя. Но я не лжец. В Ацере мне очень нравилось ухаживать за тобой, София. Кормить пирожными, дарить подарки, гулять по улицам, разговаривать у камина. Ты – огонек. С тобой тепло и уютно, – его лицо снова стало серьезным. – Я ведь действительно перешел границы, Софи. Я никогда никому не раскрывал душу. Тебе же мне хотелось рассказать о себе все. Хотелось, чтобы ты увидела: я не высокомерный аристократ, не кровосос из страшной старинной сказки, я – это я. И ты увидела. Приняла меня таким, каков я есть, без страха и отвращения. Происшествие же в склепе необычайно изменило мое отношение к жизни и к самому себе. Я вдруг понял, что могу за тебя убить. Волка, человека – все равно. Поверишь ли, раньше со мной такого не бывало.