Книга Туман, страница 149 – Ольга Богатикова

Так прошел декабрь. Потом миновали новогодние праздники, а за ними январь и февраль.

О Солусе я старалась не вспоминать, и теперь мне это почти удавалось. Впереди замаячила привычная жизнь – та, которую я вела до поездки в туманный Баден.

А потом наступила весна.

* * *

Я заметила его случайно. Шла из филологического корпуса в кафе и неожиданно ощутила на себе чей-то взгляд. Оборачиваться было глупо – в толпе людей, появлявшихся здесь во время обеденного перерыва, рассмотреть кого-либо не представлялось возможным. Но я обернулась – и сразу же увидела знакомые глаза цвета горячего шоколада, темные волосы, собранные в хвост, и серое дорогое пальто.

В первое мгновение я решила, что мне почудилось. На секунду зажмурилась, но видение не исчезло. Эдуард Солус стоял на противоположной стороне пешеходной улицы и смотрел прямо на меня.

Внутри что-то екнуло и оборвалось.

Говорят, в марте голову сносит не только у котов, но и у людей. А потому – здравствуйте, глюки, давненько я вас не видела.

В самом деле, что Эдуарду тут делать?

Чтобы не мешать прохожим, я отступила назад, к каменным перилам узкого горбатого моста. Солус тут же напрягся и слегка подался вперед, будто боялся потерять меня из виду.

Мне, конечно же, следовало уйти. Смешаться с потоком людей, добраться, как и планировалось, до кафе, проглотить порцию грибного супа, вернуться к работе. Надежда на продолжение близкого знакомства с бароном несколько недель назад лопнула, как мыльный пузырь. Я твердо решила подобрать сопли, взять себя в руки и жить, по возможности, долго и счастливо.

И вот теперь, в первый весенний день, передо мной возникает тот, кто одним своим присутствием способен оживить мое сожженное сердце, а затем превратить его в фарш. Однако вместо того, чтобы послать его к черту и двигаться дальше, я стою на месте, будто мои ноги приросли к тротуарной плитке.

Несколько минут мы с Эдуардом смотрели друг на друга сквозь шумную толпу, когда же она, наконец, иссякла, барон пересек улицу и подошел ко мне.

— Здравствуй.

От него пахло дождем и туманом. И чем-то еще. Чем-то прекрасным, восхитительно-родным.

— Привет, – кивнула я. – Ты в столице… Какими судьбами?

— Приехал к тебе.

Я вопросительно приподняла бровь.

— Вот, – Эдуард вынул из кармана пальто небольшой полиэтиленовый пакет. – Ты оставила это в Ацере. Я решил, что должен вернуть его обратно.

Я осторожно взяла пакет и вынула из него узкую бархатную коробочку. Открыла – и на мгновение задохнулась. Внутри лежал рубиновый гарнитур баронессы Солус.

Подняла на Эдуарда изумленный взгляд – и снова забыла, как дышать. В глазах Эда плясали огни. Он смотрел на меня так же, как осенью в Ацере – нежно, пронзительно, горячо. Без тени холода и насмешки.

Кто-нибудь объяснит мне, что происходит?

— Это не мое, – голос прозвучал на удивление ровно. – Вы ошиблись, господин Солус. И напрасно проделали такой длинный путь.

— Никакой ошибки нет, – Эдуард покачал головой. – Эти украшения стали твоими, как только ты взяла их в руки. Свой же путь я проделал не зря. Я приехал в столицу еще и за тем, чтобы сделать серьезное признание. И мне очень важно, чтобы ты его услышала.

Пожала плечами.

— Я слушаю.

— София, я трус и негодяй. Замшелый истукан, замкнувшийся на самом себе. Престарелый дурак, считающий себя выше и умнее других. Я слаб, жалок, малодушен и достоин самого жесткого порицания. Ты согласна со мной?