Книга Туман, страница 62 – Ольга Богатикова

Я устало вздохнула и поставила на место тюбик с зубной пастой, который хотела засунуть в боковой карман сумки.

Господи, что я делаю? От кого собираюсь бежать?

От мужчины, который четырнадцать дней оберегал меня, как хрупкую драгоценность, развлекал, кормил вкусностями и ни разу не нарушил мое личное пространство?

Не я ли совсем недавно рассуждала о том, что каждый человек имеет право на личную жизнь, и что иметь секреты – это нормально?

Боже…

У него был миллион возможностей причинить мне вред, но ни одной из них он не воспользовался. Что стоило Солусу, скажем, прийти ночью в мою спальню, и сделать со мной все, что заблагорассудится? У него ведь есть ключи от всех комнат, в том числе от моей. Однако мой сон все это время был тих, безмятежен и никем не нарушаем.

Допустим, Эдуард действительно… м-м… необычный человек. И что? Услышала ли я в его адрес хотя бы одну жалобу? Нет. Не считая госпожи Дире, чье недовольство вызвано одними лишь подозрениями, местные жители настроены к нему очень доброжелательно. А некоторые и вовсе осведомлены о его особенностях.

Если я все-таки не сумасшедшая и все понимаю правильно, Николас Мун является потомком Герберта Муна – лакея молодого барона. Судя по записям малышки Аннабель, когда-то давно родня верного слуги помогла Эдуарду справиться с его новым состоянием – трактирщики позволяли ему переходить через свой зачарованный порог и поили свежей кровью.

Видимо, поддерживать Солуса стало у Мунов чем-то вроде семейной традиции.

Я села на кровать, устало потерла виски. И в голове, и в сердце творился такой раздрай, что хотелось стукнуться лбом о стену.

Как же быть?

Неожиданная находка в замковой библиотеке меня здорово испугала и обескуражила. Между тем, странному портрету можно придумать логичное обоснование, верно?

Например, снова объяснить невероятное сходство двоих Эдуардов родством, а одинаковый шрам – удивительным совпадением. Но тогда возникает закономерный вопрос: зачем Солус унес эту треклятую картину из фамильной галереи, и для чего обманул сотрудников музея, заявив, что отдал ее на реставрацию? Уж не для того ли, чтобы избежать ненужного внимания к своей персоне?

Вопросы, вопросы, вопросы… И не только они. Теперь, когда прошел приступ ужаса и паники, проснулся исследовательский интерес. И любопытство, ага. А вместе с ними появилась крамольная мысль: не повременить ли с отъездом?

Если господа Мун обеспечивают Эдуарду полноценное питание, значит, я по-прежнему могу спать спокойно. А раз так, стоит ли упускать возможность подробнее изучить явление баденского вампиризма?

Что ж. Пожалуй, я все-таки останусь в Ацере еще на некоторое время. Но теперь, следуя совету Руфины Дире, буду не только запирать дверь своей комнаты на ключ, но и подпирать ее креслом. А еще не стану перекладывать в шкаф вещи, которые после панического бегства из библиотеки успела сложить в дорожную сумку. Пусть лежат. На всякий случай.

* * *

Остаток дня я провела, слоняясь по улице вокруг Ацера. Фотографировала на чужие смартфоны восторженных туристов, бродила по аллеям парка Элеоноры, даже добралась до склепа Солусов и зачем-то подмела дорожку перед дверью забытой кем-то метлой.

Конечно, вместо всего этого можно было заняться другим, более полезным делом. Например, вернуться в библиотеку и продолжить съемку чертежей. Мне же этого делать не хотелось. Да что там, возвращаться в книгохранилище было откровенно страшно.