Книга Сага о двух хевдингах, страница 46 – Наталья Бутырская

Альрик будто бы и не слышал его слов. Повернулся к Простодушному и спросил:

— Как ты скажешь, так и будет.

Херлиф встал, прошелся перед Беспалым туда, потом обратно.

— Эмануэль не зря поведал нам сказ о боге-предателе Хагриме. Пусть мы и не боги, тем больше мы должны следовать по их стопам. Надо сделать с ним то же, что сделали с нами предатели.

Поначалу Беспалый даже не понял, о чем говорит Простодушный, лишь когда ульвер взял в руки нож и пару стрел, задергался, но в руках Сварта особо не попляшешь.

Херлиф не торопился. Он подошел к Беспалому, с легкой улыбкой заглянул к нему в глаза, сорвал с него рубаху и медленно вдавил наконечник стрелы между ребрами. Примерно туда ранили Альрика. Вторую стрелу Простодушный воткнул в бок. Как у Вепря. Потом взял горящее полено из полыхающего очага, небрежно помахал им перед лицом Беспалого.

Вот же! Я снова вспомнил, какой дар у Беспалого. Он предчувствует удары, нацеленные на него. И сейчас он каждое ранение переживает дважды: сначала через дар, а уже потом через шкуру. Ручищи Сварта вздулись, удерживая вырывающегося предателя, но Херлиф все равно не спешил. Он медленно прижал полено к торсу Беспалого, слушая его вопли и потрескивание сгорающей плоти. Несколько небрежных взмахов ножом, но даже мне с лавки было хорошо видно, что Херлиф бережет Беспалого, наносит тому неглубокие раны, едва ли опаснее царапин. Напоследок Простодушный сломал предателю ногу, но опять же мясо не рвал, осколки костей не прорвались наружу.

Впрочем, это лишь начало.

Беспалый почувствовал, что больше его пытать не будут, бессильно обмяк в лапищах Сварта и едва понятно бормотал благодарности, клялся всеми богами, что не обманет больше доверия, не предаст и сдохнет за Снежных волков. Он еще не понял, что смерть гораздо ближе к нему, чем он надеялся, и гораздо дальше, чем ему бы хотелось.

На площади перед тингхусом Эгиль отрубил Гвоздю голову мечом и стал восьмирунным. Беспалый снова напрягся, хотя со сломанной ногой и руками он бы ничего не смог сделать.

Все, кто слышал слова Эмануэля, поняли, чем окончится путь Беспалого, а вот сам Беспалый пока не догадывался. Он сообразил позже, когда ему запеленали в тугие веревки, перетянули раны, чтобы он не истек кровью слишком быстро, а потом потащили за пределы Сторбаша. Но дергаться было уже поздно. Там, у подножия холма, выкопали яму, уложили в нее живого Беспалого, накрыли тряпкой, чтоб тот не задохнулся сразу, сверху поместили труп Гвоздя, осторожно обложили их крупными камнями и лишь потом засыпали землей. Но не слишком много, едва ли с локоть. Не нужно, чтобы Беспалый умер слишком быстро или задохнулся. Мы даже могли слышать его голос, доносящийся из-под земли. У изголовья двойной могилы поставили большой камень, на котором Эмануэль пообещал высечь закрывающие руны, чтоб мертвецы не смогли подняться. Через несколько дней, когда от Беспалого уже не будет нести рунной силой, камень уронят на могилу рунами вниз.

Беспалый, конечно, не Хагрим, и такой силой не обладает, но кто знает, на что способен восьмирунный воин перед лицом позорной смерти? Потому Херлиф уселся возле камня и поклялся, что не сойдет с места, пока не убедится в гибели Беспалого.

Так и закончился тинг.

Но вечером в дом Эрлинга пришли те хирдманы, что еще не заслужили полного доверия: Слепой, Коршун, Синезуб, Лундвар и Свистун.