Книга Сага о Годрланде, страница 4 – Наталья Бутырская

— Может, речь он и разумеет, а вот обычаев здешних не знает. Были бы вы купцами, с вас бы просто содрали побольше серебра, а с воинов что взять, помимо мечей и свободы?

— Еще немного, и я пожалею, что послушал тебя и пошел в Годрланд. Может, ты тоже думаешь нас продать?

Жирный усмехнулся.

— Не равняй живича с фаграми или сарапами. Мы свое слово держим.

— Пока что-то не приметил.

А вскоре после того показалась земля. Мы поворотили на восток и шли до тех пор, пока не увидели узкий пролив. На западной части мыса и раскинулся тот самый Гульборг, о котором я столько слышал.

Издалека виднелись стены, крыши многочисленных домов, какие-то узкие шпили. И едва ли не ярче солнца что-то в городе блестело, да нет, не блестело, а полыхало заревом, заставляя щуриться и отворачивать лицо.

— Это главный сольхус, — пояснил Хотевит. — Огромный домина, у кого крыша сделана куполом и обита золотом.

— Подлинным золотом? — недоверчиво спросил Простодушный.

— Самым подлинным, хоть и раскатанным в тонкий лист. Многие пытались украсть его, да только всех их казнили лютой смертью.

— Дураки, поди, были. Умных бы не поймали, — хмыкнул Эгиль.

— Если кого-то из вас поймают на ограблении сольхуса, то виновного убьют, всех остальных продадут в рабство, а полученное золото переплавят и пустят на ту же крышу. Меня и Дагну тоже не пожалеют. Самое глупое, что вы можете сделать в Гульборге, так это ограбить сольхус. Или оскорбить солнечного жреца. Если вы и впрямь думаете туда полезть, лучше прямо сейчас убейте меня.

«Сокол» тем временем подходил к берегу все ближе и ближе, и вот уже я разинул рот, глядя на бесконечно высокие каменные стены, густо усеянные огромными квадратными башнями. Какой же они высоты? В десять моих ростов? А дома позади них были еще выше, словно там жили не люди, а великаны.

Мы медленно шли под стенами, огибая мыс. В самом узком месте пролива друг напротив друга стояли две башни, отличавшиеся от других.

— Тут понизу проходит железная цепь, — пояснил Хотевит. — Если вдруг враг захочет напасть с моря, ее поднимают и перекрывают путь.

— Тогда как сарапы захватили Гульборг? С моря ли, с суши — тут одни стены чего стоят! Через них не перепрыгнет ни хельт, ни сторхельт, да и разрушить их не выйдет. Неужто сарапы настолько сильные?

— Дед говорил, что сарапы и впрямь сильны. Их много, они не боятся ни смерти, ни боли. Воины высоки рунами и умелы с копьями и мечами. Но Гульборг они захватили хитростью. Какова бы ни была прочна скорлупа, орех может сгнить изнутри.

Гавань Гульборга выглядела, как площадь во время ярмарки. Огромные пузатые корабли медленно покачивались, осторожно загребая десятками весел, а вокруг них шмыгали лодчонки, как голопузые детишки возле мамки. Одна из таких лодок подобралась к нам, едва не попав под взмах носового весла, и чернявый кудрявый карл, сидящий в ней, заголосил так, будто мы и впрямь потопили кого-то.

— Чего это он? — недоуменно спросил я.

Хальфсен прислушался и сказал:

— Он говорит, что мы должны взять его на борт, он покажет, куда отвести корабль. Вроде бы он служит тут, на пристани.

Я кивнул, и Вепрь протянул тому карлу руку, чтоб помочь перейти к нам. Чернявый же не замолк, а продолжил трещать. Уж не знаю, как Хальфсен вообще что-то разобрал в его трескотне, но наш толмач справлялся: