Книга Сага о Кае Лютом, страница 54 – Наталья Бутырская

— Десять тысяч гривен? — взревел купец Деян. — Да с чего бы? По твоей милости мы уже остались без дружины и защиты. А ну как коняки доберутся и до нас? Нам же нужно искать новый хирд, нового хёвдинга! Чем мы им платить будем? Все хирды на живичских землях уже разобраны по княжествам.

— Угомонись-ка, — тихо промолвил другой. Тихо-то тихо, но все сразу примолкли, услыхав его голос. — Уважаемый Кай Эрлингссон, Деян погорячился, да только в его словах есть правда. Хоть мы и богаты, всё серебро вложено в корабли, в товары, в людей, что их охраняют, в лавки. За один день столько мы не соберем. Потому есть у нас другое предложение. Ты со своим хирдом поживешь в Велигороде, под вами будет весь город: стены, ворота, мыто с проходящих кораблей, с нас же стол и кров. К первому снегу мы постараемся собрать столько серебра, сколько надо. Будем торговать в убыток, лишь бы расплатиться с вами честь по чести.

Купцы согласно закивали, поглаживая бороды.

Я же усмехнулся. Они думают, что я настолько глуп?

— Хочешь нанять мой хирд до зимы, а расплатиться вирой, которую и так мне должен? Давай лучше сделаем иначе.

— Поведай нам, Кай Эрлингссон! Мы всегда готовы выслушать мудрые речи.

— Сколько на Вечевой стороне дворов?

— Около полутысячи, — сказал старик.

— Здесь вас два десятка. Два десятка самых богатых родов. Хальфсен, если с них взять по двести марок, сколько выйдет с остальных дворов?

Толмач быстро прикинул на пальцах:

— Немногим больше десяти марок со двора.

— Не так уж и много. Пусть даже ровно десять марок, а с вас по двести. Это тяжко собрать? Я готов взять пряностями, оружием и броней под хельтов, твариными сердцами.

— Тяжко, — кивнул старик.

— И в домах не найдется столько серебра?

— Нет.

— Тогда я готов сделать иначе. Кто откажется платить, я тому сожгу дом и виру требовать не стану. Судить вам. Что дороже: дом со скарбом или двести марок серебра? Вы привыкли торговать, знаете всему цену, так что быстро сумеете решить, как выгоднее.

Купец хотел что-то сказать, но я ударил кулаком по лавке, от чего она треснула:

— И сроку вам — седмица! Через семь дней мы либо уйдем из Раудборга с серебром, либо ваш город и впрямь станет красным.

На сей раз купцы решили промолчать. Неужто они и впрямь думали загрести жар моими руками и не заплатить за это? Что я из ненависти к Красимиру, которого толком и не видел, брошу своих хирдманов в сражение и просто уйду? Рысь говорил, что Годослав не один решил впустить нордов на Вечевую сторону, всё малое вече согласилось с ним. Живичам и так повезло, что их детям и внукам не пришлось сражаться с нами, погибло бы гораздо больше людей, да и плату я потребовал бы совсем иную. Содрал бы по три шкуры за каждого убитого и раненого ульвера.

— Второе дело, с которым я к вам пришел: Красимир всё еще в городе. И он засел у одного из вас.

Судя по взглядам, многие купцы подозревали это, но не знали наверняка.

— Вы все видели, что случилось с Годославом и его родом. Вряд ли Красимир пощадит и тех, кто прячет его сейчас. Потому мне проще всего сделать то же самое: подпереть двери и сжечь там всех. Напомню, у Годославских выжила безрунная рабыня и дите, их попросту не почуяли дружинники. Остальные были убиты.

На лбу у одного купца выступили крупные капли пота, он затрясся и крепко стиснул пальцы, чтобы его дрожь не заметили.