Книга Кулинарная фея в замке герцога, страница 69 – Полина Краншевская

— Разумеется, – хмыкнула дама, сложив тонкие руки на груди, обтянутой тканью темного атласного платья. – Этим слюнтяям нипочем не убедить духов в своей полезности.

Она махнула ладонью в сторону трех полноватых мужчин. Один был старше остальных и уже начал лысеть, двое других походили на него внешне, оплывшие черты лица и узкие подбородки выдавали в них безвольных слабаков. Видимо, отец с двумя сыновьями.

— Полностью с вами согласен, госпожа Танития! – Герцог захохотал жутким пробирающим до костей смехом. Те гости, кому еще предстояло узнать свою участь, сжались под беспощадным взглядом его разноцветных глаз. – Из уважения к вам я помилую вашего отпрыска и внуков.

Старушка резко выдохнула и тут же ссутулилась, словно ее покинули последние силы, поддерживающие идеальную осанку. Сын подхватил мать под локоть, а внуки окружили, с тревогой заглядывая в тусклые глаза бабушки.

— Но если они еще хоть раз впутаются в скверную историю, я расправлюсь с ним быстро и без затей. Никакие турниры не понадобятся, – отрезал Стаблис и потерял к помилованному семейству интерес. Он повернулся к Энзо и Клэр. – Прошу, представьте ваше блюдо.

Слуги выводили с арены тех, кому духи предков даровали жизнь, а нам еще предстояло выяснить, чье же блюдо несет смертельную опасность.

Энзо взял на себя роль оратора. Он выступил вперед и прогудел:

— Приветствую, гости дорогие! Прошу отведать толстокожую гиену. Мы приготовили ее по старинному рецепту кочевых степных племен.

Он слегка поклонился и вернулся к взволнованной Клэр. Гости смотрели на огромный поднос и морщили от отвращения носы. Я тоже не могла взять в толк, почему Энзо и моя соседка не стали снимать с гиены шкуру, а так и оставили покрытую шерстью тушу зверя. Вид, мягко говоря, был неприглядный.

Однако Энзо без всякого смущения взял огромный тесак и разрезал мохнатое нечто на внушительные куски. По арене поплыл чудесный аромат мяса, приправленного острыми специями. У меня рот наполнился слюной, а торчащие клоки шерсти перестали иметь значение, ведь шкура оказалась всего лишь своеобразной оберткой для запекания мяса.

Вот только гости все равно без особого восторга взирали на блюдо. Им предстояло испытать на себе волю случая. Шедевр Аурелии и Жозефа уже исключили из списка непригодных в пищу, осталось всего четыре претендента на звание палача в первом туре.

Высокий, стройный господин лет пятидесяти направился к столу в сопровождении печальной женщины в простом темно-сером платье и двух девушек, молча глотавших слезы.

— Это камердинер его величества с семьей, – шепнул мне Морис. – Недавно во дворце был дикий скандал. Короля пытались убить. Все улики указали на его личного слугу.

— Так почему же его не стали судить? – удивилась я. – Ты же говорил, что на турнир герцог приглашает только высокопоставленных аристократов.

— Видимо, у Стаблиса на то свои причины, – пожал плечами Морис.

Отец семейства взял приборы и тарелку, положил кусок и разделил поровну на четыре части. Его жена и дочери покорно приняли свои порции. Все четверо проглотили мясо почти одновременно. Толпа замерла в немом ожидании.

— Это блюдо действительно достойно королевского стола, – произнес камердинер, возвращая посуду и приборы слуге.

— Рад слышать, – улыбнулся герцог, и в его глазах мелькнули теплота и участие. – Мадар Форинг, я снимаю с вас все обвинения. Вы и ваша семья могут быть свободны. Вас ждут прежние обязанности, поэтому поторопитесь со сборами.