Книга Неправильная Золушка, или Всем сестрам по тыкве, страница 47 – Лесана Мун, Дарина Ромм

— Прости, парень, не могу. Если хозяин узнает, что я продал свежую выпечку со скидкой, вычтет из моего жалования эту сумму. А у меня жена и пятеро детей, их кормить надо. Возьми вон хлеб вчерашний — он тоже вкусный и как раз на твои деньги.

Мальчишка сжимает в ладошке свои монетки и, опустив голову, отходит. Я вижу, как он смахивает слёзы, и тут мы с Лори в один голос произносим:

— Подожди, мальчик!

Я поворачиваюсь к продавцу.

— Сколько нужно добавить, чтобы купить пирожок?

— Одну монету, — отвечает тот.

— А два пирожка? — это Лори спрашивает.

— На два пирожка уже скидка идёт — всего четыре монеты.

Лори и я не сговариваясь лезем в кошельки и выуживаем по монете. Через минуту недоверчиво глядящий на нас мальчишка прижимает к груди кулёк с вкусно пахнущей сдобой.

— Держи, парень, и передай маме, что у неё отличный сын! — произносит Лори, а я только киваю — слов почему-то нет.

Мальчишка торопливо благодарит нас и буквально убегает из лавки. Боится, что заберём подарок?

— Хороший он парень, это вы правильно заметили, девушки, — говорит продавец, когда дверь за мальчиком закрывается. — Малёк совсем, а не сидит на месте, мамке помогает всем, чем может. У него ещё две сестрёнки, совсем малышки. Мамка в одиночку их воспитывает.

— А тец детей где? — спрашиваю лавочника.

— Помер. Муж у Миланки никчёмный был, пьяница и игрок. Ее за него, считай, силком выдали. Она сиротка, и опекунша хотела поскорее от обузы избавиться. Вот и отдала замуж за первого встречного. Он её и бил, и деньги все, какие в приданом были, проиграл. Сам-то помер, а на неё долги свои карточные повесил. Она-то, Миланка, работящая, да только всё, что зарабатывает, в уплату долга отдаёт, — словоохотливо рассказывает мужчина. Показывает в окно. — Вон за тем поворотом проулок — там они живут. Самый бедный домишко на всей улице.

— И что, никто им не помогает? — возмущаюсь я. Сразу вспоминается история папаши настоящей Анны-Золушки, моей предшественницы. Тот хоть не пил и не играл, но тоже все деньги мачехи профукал, оставив её одну с тремя детьми. Хорошо хоть долгов не наделал!

В ответ на мой вопрос лавочник пожимает плечами:

— У всех своих забот полно, — и отворачивается.

Мы с Лори молча выходим из лавки — пирожков нам расхотелось.

Мы выходим из булочной, и я чувствую, как щемит внутри. Пирожков расхотелось напрочь — горло сдавило так, что не проглотишь.

— Лори, — окликаю подругу, которая тоже молчит, задумчиво глядя в ту сторону, куда убежал мальчишка. — Ты помнишь, что сказал продавец? Про дом за поворотом?

Она оборачивается ко мне, и я вижу в ее глазах то же самое, что чувствую сама, — решимость. И немного грусти — потому что мы понимаем, что не можем изменить весь мир. Но, возможно, можем помочь одной конкретной семье? Большое всегда проще начинать с маленького.

— Помню, — кивает Лори. — Ты же не предлагаешь…

— Предлагаю, — перебиваю я. — Давай просто зайдем. Посмотрим, может, им еще что-то нужно?

— Не знаю даже… — отвечает подруга, но я вижу, что она уже согласна. — Хорошо… пойдем. Хотя бы просто узнаем, как они там.

Мы сворачиваем за угол и идем по узкому проулку. Дома здесь заметно беднее, чем в той части города, где мы гуляли раньше. Фасады облупившиеся, палисадники заросшие. Но все равно чисто, никакой антисанитарии — просто видно, что живут тут люди небогатые.