Книга Жена герцога-дракона, страница 40 – Эва Морей

Лаэр даже не улыбается. Он стоит перед ближайшим контейнером, словно перед алтарём, и рассматривает символы с тем выражением лица, которое обычно бывает у людей, внезапно нашедших смысл жизни. Или удобное оправдание для всего.

— Эти печати не защитные, — говорит он. — Они… ограничивающие.

— Отлично, — вздыхаю. — То есть если мы сделаем что-то не так, нас не убьёт. Нас просто… ограничит. Очень обнадёживает.

Рейв приближается очень аккуратно, стараясь не задеть ничего по пути. Что с его габаритами на удивление дается ему довольно успешно. Я чувствую его напряжение кожей, спиной, чем угодно, кроме головы. В голове странно пусто. Он молчит. И это молчание ощущается… необычным.

— Тебе плохо? — спрашиваю тихо.

— Нет, — отвечает он после паузы. — что-то не так.

Очень информативно. Я вздыхаю и отвлекаюсь на нашего карманного призрака. Ламертин кружит над контейнерами лениво, почти равнодушно, но я уже знаю – если он делает вид, что ему всё равно, значит, ему очень интересно.

— Не тяните, — бурчит дед. — Это не ловушка. По крайней мере, не в том смысле, на который вы надеетесь.

— Я ни на что не надеюсь, — парирую я. — Я просто хочу открыть хотя бы один ящик и не умереть. Планка низкая.

Лаэр осторожно проводит пальцами по обручу. Знаки отзываются слабым светом – будто вся цепочка символов делает медленный выдох.

— Они реагируют на намерение, — информирует он нас. — Не на магию.

— Прекрасно, — бормочу я. — Потому что с намерениями у нас всё стабильно плохо.

Лаэр закрывает глаза. Я на всякий случай отступаю на шаг, в любой момент готовая нырнуть за хвост своего любимого дракона. Свет от знаков не усилился. Он будто сместился. Знаки на обруче поменялись местами – не резко, не эффектно, а неловко, как если бы кто-то внутри долго колебался, а потом всё-таки уступил.

Металл щёлкает. Тихо. Почти извиняясь.

— О, — это десять из десяти по шкале удивления, я уж думала нас тут сожжет заживо. — Сработало.

— Один открыт, — подтверждает Лаэр. — Остальные… не сейчас.

Мне этого было более чем достаточно. Внутри нет ни одной драгоценности: ноль монеток золота, ни одного свитка с драматичным пророчеством и камней на десятки каратов тоже не наблюдается. не было золота. Там лежит каменная плита. Плоская, гладкая, покрытая неглубокой резьбой. Схема. Не карта с обозначение «вы здесь». Что-то больше похожее на последовательность. Линии закручивались по ней, перемежаясь с крупными кляксами узлов.

— Это… — я пытаюсь подобрать слова. — Это не место.

Ламертин наконец перестает изображать равнодушие и зависает над плитой.

— Конечно, не место, — говорит он. — Это путь.

Рейв смотрит на схему не отрываясь. Я чувствую, как внутри него что-то натягивается – не болью, не страхом. Узнаванием? Нет. Скорее… откликом. Как когда слышишь мелодию, которую никогда раньше не знал, но почему-то она цепляет буквально за рёбра.

— Что это за путь? — спрашиваю я.

Ламертин поворачивается ко мне и это редкий момент его режима серьезного мудреца.

— Так водили молодых, — говорит он. — Тех, кто начинал застревать.

Я замираю.

— Застревать?

— В форме, — поясняет он спокойно. — Когда дракон перестаёт возвращаться. Когда вторая ипостась становится единственной.

Ламертин на секунду замолкает, сделав круг над нашей находкой.