Книга Маркиза ДЭруа, страница 54 – Надежда Соколова

Воздух в комнате, еще минуту назад наполненный тонкими, мгновенно наполнился густой симфонией их присутствия — шарканьем стоптанной обуви по полированному полу, сдержанным покашливанием, перешептыванием старших девочек, пытавшихся утихомирить младших, сопением малыша и тяжелым, почти свистящим дыханием самой Жарины, для которой каждый шаг, казалось, был испытанием.

Она сделала шаг вперед, ее рука инстинктивно легла на исполинский живот, и на ее бледных, сухих губах расплылась слабая, измученная улыбка, в которой читалась и покорность судьбе, и отчаянная надежда.

— Светлана, родная! Прости, что без предупреждения… — ее голос был тонким и немного визгливым, как скрип несмазанной дверцы. — Мы были по соседству, у графа де Лорана, а я подумала — дай заеду, на дорожку, проведать любимую кузиночку! Негостеприимный старый скряга, этот граф, выставил нас буквально через три дня... — это прозвучало как неприкрытый упрек в наш адрес, намек на то, что мы теперь просто обязаны были стать его противоположностью.

Я застыла, чувствуя, как на меня устремляются взгляды Ричарда, Дария и Эрики. Это был кошмар. Идеальный, живой, дышащий, пахнущий дорожной пылью и безысходностью, и очень, очень многодетный кошмар, который только что ввалился в мою, и без того сложную, новую жизнь.

Я заставила себя раздвинуть губы в искусственной, натянутой улыбке. Мышцы лица словно онемели, отказываясь повиноваться, а сама улыбка казалась чужеродной маской, прилепленной к моему лицу. Получилось не очень убедительно, скорее как оскал загнанного зверя, но все же лучше, чем стоять с каменным или изумленно-ужасным лицом. Да и видимые приличия, которые в этом мире значили больше правды, нужно было соблюдать до последнего. Внутренне я содрогалась от масштаба катастрофы, но внешне должна была оставаться радушной хозяйкой. И потому, да здравствует великое искусство притворства!

— Здравствуй, кузина. Рада видеть тебя и твоих… прекрасных детей, — солгала я, не моргнув глазом. Слова «прекрасных детей» дались мне с трудом, пока я наблюдала, как один из младших мальчиков пытался засунуть в рот свою грязную туфлю. Десять лет работы менеджером научили сохранять покер фэйс в самых немыслимых ситуациях, и сейчас этот навык был дороже любого золота. — Мы, к сожалению, только что позавтракали. И я не могу пригласить вас всех за общий стол. При одной мысли о том, чтобы усадить эту ораву за свой изящный стол с фарфором, у меня заныл висок. Но я немедленно распоряжусь, чтобы служба подала вам все необходимое в ваши комнаты. Вам нужно отдохнуть с дороги.

По моему едва заметному кивку из-за спины дворецкого появилась одна из младших служанок, невысокая плотная деревенская девушка лет пятнадцати по имени Марта. Ее круглое, обычно беззаботное лицо, было бледным от ужаса, а глаза, словно у загнанного оленя, метались от детей к дворецкому и обратно. Она мгновенно оказалась рядом, испуганно косясь на весь этот шумящий, многоголовый выводок, и, получив от дворецкого тихий, но твердый приказ, повела не особо почетных гостей наверх. Туда, где другие слуги уже в панике готовили самые дальние и скромные комнаты, растаскивая друг у друга из-под носа простыни и одеяла, словно в осажденной крепости. И я отчаянно надеялась, что у повара в кладовых хватит припасов, чтобы наскрести на обед не на четверых, а на гораздо больше персон, включая вечно голодных детей, чьи аппетиты, судя по всему, не уступали размерам их семьи.