Книга Маркиза ДЭруа, страница 51 – Надежда Соколова

Алиссандра побледнела, как свежевыбеленное полотно. Ея сладкая, напускная улыбка замерла, а затем медленно, как маска, сползла с ее лица, сменяясь откровенной, животной паникой. Она сглотнула, и было слышно, как пересохло у нее в горле.

— Г-герцог? Я… я, конечно же, не… я не имела ни малейшего понятия! Тысячу раз прошу прощения, ваша светлость! — Она обратилась ко мне, и в ее визгливом голосе впервые появились нотки настоящего, неподдельного испуга, а не притворной тревоги. — Я просто так… искренне обрадовалась неожиданной встрече!

Ричард продолжил, не давая ей договорить и не повышая тона, все тем же ровным, не терпящим возражений голосом следователя:

— Ваша радость замечена и зафиксирована. Теперь, если вы позволите, вы прерываете наш частный обед. — Он посмотрел на нее поверх бокала. — Я надеюсь, у графа горт Монфорана со здоровьем все хорошо? Непременно передайте ему мои наилучшие пожелания. И мою надежду на его благоразумие.

Это был ясный, недвусмысленный приказ удалиться. Алиссандра закивала, как марионетка, отступая назад мелкими, неловкими шажками, словно от раскаленного докрасна железа, боясь повернуться к нам спиной.

— К-конечно! Простите! Не смею больше беспокоить! Приятного аппетита!

Она еще раз неловко, почти комично дернулась в книксене и, развернувшись, почти побежала обратно к своему столику, сгорбившись под тяжестью унижения и страха.

Я выдохнула, только сейчас заметив, что все это время задерживала дыхание, и сердце колотилось где-то в горле. Ричард повернулся ко мне, и в уголках его глаз, в тех морщинках, что обычно говорили о напряжении, появились едва заметные, но настоящие лучики смешинок.

— Надеюсь, я не переиграл в своем рвении? — тихо спросил он. — Иногда, чтобы оградить покой от назойливых насекомых, нужно говорить на том языке, который оппонент понимает лучше всего — на языке титулов, иерархии и недвусмысленных угроз.

— Нет… нет, это было идеально, — качнула я головой, чувствуя, как волна облегчения разливается по телу. — Спасибо вам. Я боялась, она сейчас вывалит на весь зал всю историю моей «провинциальной нищеты» и «жалкого существования».

Ричард коротко, с легким пренебрежением хмыкнул.

— Не думаю. Отныне она, наоборот, будет с придыханием рассказывать всему столичному свету, что вы находитесь под личной защитой и крылом грозного герцога Мартанарского. — Он отпил вина. — Что, признаться, не так уж далеко от истины.

Он снова поднял бокал, на этот раз в мою сторону, и его взгляд смягчился.

— Так что предлагаю забыть о глупостях и наконец насладиться изысками местной кухни. Вы ведь еще не пробовали их коронного фазана под трюфельным соусом с воздушным картофельным суфле? Говорят, ради этого блюда сюда стоит прийти даже через портал.

Остаток ужина прошел на удивление мирно и даже приятно. После визита Алиссандры вокруг нашего столика образовалась невидимая, но ощутимая зона отчуждения — никто более не решался подойти с пустыми любезностями. Это позволило мне наконец расслабиться и по-настоящему насладиться и изысканной едой, и обществом Ричарда. Без необходимости постоянно держать оборону разговор стал легче; мы обсуждали нейтральные темы — искусство, выставленные в зале редкие бутылки с игристым, даже столичные сплетни, которые он подавал с едкой иронией, что вызывало у меня улыбку. Ричард рассказывал о последней выставке в Императорской галерее с таким знанием дела и тонким юмором, описывая чересчур пафосные полотна, что я смеялась, забыв о сдержанности, прикрывая рот пальцами. Его собственный смех был тихим, грудным, и от него по коже бежали приятные мурашки.