Книга Маркиза ДЭруа, страница 52 – Надежда Соколова

Домой мы вернулись поздно, все тем же мгновенным порталом, который возник прямо в полумраке моего холла. Я чувствовала приятную усталость, смешанную с нервным истощением после эмоциональных качелей дня.

Я добралась до спальни, с наслаждением дернула за шнурок колокольчика и с помощью служанки сняла с себя стесняющее движение, хоть и прекрасное, платье. Оно упало на пол шелковым облаком, и я с облегчением ступила из-за его пределов, чувствуя, как уходит вместе с тканью и скованность в плечах. С облегчением я облачилась в простую, мягкую льняную ночнушку. Ткань, выстиранная много раз, была нежна, как прикосновение, и пахла солнцем и свежим ветром. Смыв с лица следы дня, а вместе с ними и тонкий слой пудры и румян, с чувством освобождения ощутив на коже прохладу ночного воздуха, я с наслаждением упала в постель.

Переутомленная произошедшими событиями, я уплыла в царство Морфея, едва голова коснулась прохладной шелковой подушки. Мне снилась та самая нахальная кузина, но уже не ядовитая и злая, а подобострастная и до тошноты любопытная. Во сне она совала мне свой веер и, идя со мной под руку по какому-то бесконечному розовому саду, допытывалась шепотом:

— Ну признайся, как тебе удалось заполучить такого именитого жениха? Он же герцог! Да еще и какой!

И мы, как две давние подружки, болтали о мужчинах, и ее зависть была таким плотным и сладким сиропом, что вплоть до пробуждения мне казалось, будто я чувствую его приторный вкус на губах.

Проснулась я со странным ощущением облегчения, будто переживший шторм корабль наконец вошел в тихую гавань. Я сладко потянулась, слыша, как хрустят позвонки, зевнула во весь рот и нехотя поднялась с постели. За окном уже светило солнце, окрашивая стены в теплые тона.

Так, ужин прошел. Что будет дальше?

А дальше, как это часто бывает в самый неподходящий момент, оказался визит родственников. Визит, к которому я не только не готовилась, но о котором даже помыслить не могла за завтраком, всего лишь полчаса назад наслаждаясь ароматным чаем и теплым круассаном.

Не успели мы вчетвером — я, Ричард, молчаливый Дарий и все еще бледная Эрика — закончить трапезу и подняться из-за стола, как в дверях обеденного зала возникла фигура дворецкого. Его обычно невозмутимое лицо, напоминавшее маску из отполированного мрамора, было красноречивым воплощением крайней степени служебного стресса. Я заметила, как мелко подрагивает его левый глаз, а пальцы были переплетены так туго, что костяшки побелели.

— Ваша светлость, — произнес он, и в его бархатистом баритоне слышалось легкое, но отчетливое апокалиптическое напряжение, — к вам… прибыли гости. Баронесса Жарина де Валенс… и ее… потомство.

Слово «потомство» прозвучало так, будто он сообщал о нашествии саранчи. Прежде чем я успела что-либо обдумать или спросить, в дверях появилась она сама. И за ней — вся ее орда.

Жарина была в нашем роду, как сказали бы на Земле, «притчей во языцех» и ходячей катастрофой. Она когда-то, давным-давно, вышла замуж по любви за малоземельного и бесталанного барона, родила от него несметное количество детей и теперь кочевала по всем более-менее состоятельным родственникам, выпрашивая то денег, то пристанища, вне зависимости от их желания и уровня доходов. Ее визиты всегда были стихийным бедствием, сравнимым разве что с ураганом, сметающим все на своем пути.