Книга Маркиза ДЭруа, страница 50 – Надежда Соколова

Алиссандра тем временем подошла к нашему столику вплотную, ее улыбка стала еще шире и неестественнее, а глаза холоднее, чем воды самого глубокого ледяного озера. Она демонстративно игнорировала Ричарда, все внимание было приковано ко мне, одной. Ее взгляд, словно он был лучом прожектора, выхватил жертву.

— Боже мой, Светлана, дорогая! — воскликнула она нарочито громко, ее голос, сладкий и ядовитый, как испорченный мед, прозвучал на весь зал. — Какая неожиданная и... поразительная встреча! Я чуть не ослепла от изумления, увидев тебя здесь, в «Серебряном Фазане». Уж не ошиблась ли я? Последний раз, когда я имела... удовольствие навещать тебя в твоей усадьбе, ты жаловалась, что даже на новую крышу для скотного двора денег найти не можешь. — Она сделала преувеличенно сочувствующее, скорбное лицо, приложив руку с длинными шипастыми кольцами к груди. — Неужели дела так волшебным образом наладились? Или это платье… — она медленно, с унизительной оценкой окинула мой наряд взглядом, словно осматривала дешевую подделку на рынке — …ты взяла напрокат у какого-нибудь отчаявшегося портного, чтобы произвести впечатление и проникнуть в приличное общество?

Я почувствовала, как по спине бегут ледяные мурашки, а ладони сжались в кулаки под столом, но заставила себя растянуть губы в той же холодной, вежливой, ничего не выражающей улыбке, которой научилась за эти недели.

— Алиссандра. Всегда рада тебя видеть. — Мой голос прозвучал на удивление ровно. — Ты, как всегда, осведомлена о состоянии моих амбаров и хлевов лучше, чем мой собственный управитель. Прямо не знаю, то ли тебе докладывают, то ли ты сама считаешь моих кур по ночам. Рада, что мой скотный двор не дает тебе спать спокойно. Нет, платье мое — не прокатное. Это подарок. — Я сделала легкий акцент на последнем слове.

Тут ее хищный взгляд наконец-то скользнул на Ричарда, и в ее глазах вспыхнул нездоровый, жадный интерес, смешанный с переоценкой обстановки. Ее поза сразу же изменилась, став более томной, изящной и подобострастной; она выгнула спину, как кошка.

— О, простите мою непростительную невоспитанность, милорд, — Алиссандра сделала глубокий, почтительный книксен, на который Ричард ответил лишь легким, едва заметным кивком, его лицо оставалось каменной маской невозмутимости. — Я так увлеклась неожиданной встречей с моей бедной, заблудшей кузиной из глухой провинции. Позвольте представиться: Алиссандра горт Монфорон, супруга графа Эдгара горт Монфорона. А вы, осмелюсь спросить?..

Она замерла в ожидании, вся превратившись в слух и зрение, жадно впиваясь взглядом в его лицо, в безупречный покрой его камзола, в дорогие, но сдержанные запонки.

Ричард медленно, с преувеличенной неспешностью, поднял на нее глаза. В его взгляде не было ни капли интереса, ни искры неприязни — лишь абсолютная, ледяная, протокольная вежливость, холоднее арктического ветра.

— Ричард горт Мартанарский, — его голос был ровным, чистым и холодным, как отполированная сталь клинка. — И позвольте вас поправить: маркиза Светлана Д’Эруа в настоящее время находится под моим личным покровительством. — Он сделал микроскопическую паузу, чтобы эти слова повисли в воздухе. — Потому любые разговоры о ее мнимой «бедности» или «провинциальности» я считаю не только крайне дурным тоном, но и прямым оскорблением, направленным уже в мой адрес. Вы ведь, сударыня, не хотите намеренно оскорбить герцога Мартанарского?