Книга Маркиза ДЭруа, страница 83 – Надежда Соколова

— Дорогие тетушка и дядюшка, — начала я, и мой голос прозвучал тихо, но отчетливо, как удар хлыста. — Я тронута вашей… заботой о репутации нашего рода. Однако все ваши доводы основаны на одном заблуждении.

Я сделала паузу, глядя им прямо в глаза.

— Мой брак с герцогом Мартанарским не меняет ровным счетом ничего в вашем финансовом положении. Мое состояние — мое. Его состояние — его. Ваши проблемы с приданым Лилианы и состоянием вашей кареты существовали до моего знакомства с герцогом и, увы, никуда не делись. Я не собираюсь решать их за вас.

Наступила гробовая тишина. Лицо Аделаиды исказилось от ярости.

— Как ты можешь! — прошипела она. — Мы же семья! Мы — твоя кровь!

— Кровь, — парировала я, — которая до сегодняшнего дня интересовалась мной лишь тогда, когда требовалось пополнить кошелек. Нет. Мой ответ — окончательный и обсуждению не подлежит.

Годфри побагровел и тяжело поднялся с кресла.

— Это безобразие! Я, как глава семьи…

— Вы — никто в этих стенах, дядюшка, — перебила я его, тоже вставая. Моя фигура, казалось, выросла в его глазах. — Здесь глава семьи — я. И мое решение таково: никаких денег вы не получите. Ни сейчас, ни после свадьбы. Примите это как данность.

Я повернулась и вышла из гостиной, оставив их в ошеломленном и яростном молчании. За дверью я прислонилась к стене, чувствуя, как дрожат колени. Это было отвратительно. Но впервые за все время я дала им отпор не с позиции слабости, а с позиции силы. И это чувство, горькое и победоносное одновременно, было слаще любой их лести.

Гости уехали ровно через два дня, как только позволили расчищенные дороги. Их отъезд был немногим тише прибытия — нагруженные подарками «на счастье» (которые они, видимо, в спешке скупали в ближайшем городе, пытаясь выслужиться), но с каменными лицами и ледяными прощаниями. Кареты тетушки Аделаиды и дядюшки Годфри тронулись в путь с таким видом, будто увозили не просто обиженных родственников, а оскорбленное достоинство всего аристократического сословия. Я стояла на крыльце и провожала их взглядом, чувствуя, как с моих плеч спадает гиря, которую я таскала на себе все эти дни.

Тишина, наступившая после их отъезда, была звенящей и блаженной. Воздух в усадьбе наконец-то перестал вибрировать от сплетен, притворных восторгов и сдержанного шипения.

И с этой тишиной началась новая, странная и полная предвкушения пора — подготовка к свадьбе.

Теперь порталы в холле появлялись с иной целью. Не для доставки провизии на прожорливую родню, а для бесконечных примерок, обсуждений с портными и ювелирами, привозившими эскизы и образцы. Столичные мастера, рекомендованные Ричардом, осаждали меня с утра до вечера.

Сам Ричард взял на себя всю официальную часть: рассылку приглашений ко двору, переговоры с архимагом, который должен был проводить церемонию, и — что меня особенно тронуло — организацию безопасности. Он без лишних слов окружил усадьбу невидимым, но ощутимым барьером из своей личной гвардии, чтобы никакие «случайные» визитеры не потревожили нас в последние дни перед церемонией.

Мы с ним теперь постоянно совещались. Сидя в кабинете за чашкой чая, мы обсуждали меню свадебного пира, список гостей (я настаивала на максимально коротком, он с пониманием кивал) и даже музыку.