Книга Маркиза ДЭруа, страница 84 – Надежда Соколова

— Я не хочу, чтобы это было похоже на тот помпезный обед с родней, — как-то призналась я, разглядывая эскиз своего свадебного платья. Оно было великолепно — из белого бархата, расшитого серебряными нитями, но без лишней вычурности.

— Этого и не будет, — уверенно ответил Ричард. — Это будет наш день. А не спектакль для них.

В его словах не было привычной мне снисходительности или холодности. Была твердая уверенность, что все будет так, как мы хотим. И эта уверенность понемногу передавалась и мне.

Эрика, окончательно оправившаяся от болезни, с восторгом помогала мне выбирать ткани для подвенечного наряда. Дарий, к моему удивлению, оказался тонким ценителем музыки и подсказал несколько изящных мелодий для банкета.

В эти дни усадьба «Алые розы» преобразилась. Она больше не была полем битвы или постоялым двором для алчных родичей. Она стала местом, где царила деловая, но радостная суета. Слуги, наученные столичными мастерами, украшали залы гирляндами из зимних цветов и вечнозеленых ветвей. Воздух пах хвоей и сладким миндалем — повара вовсю тестировали рецепты свадебных десертов.

И я, наблюдая за всем этим, ловила себя на мысли, что предвкушаю не только окончание всей этой эпопеи с договором, но и само событие.

За подготовкой я и не заметила, как наступило утро свадьбы.

Проснулась я еще затемно, от внутреннего напряжения. За окном царила предрассветная синева, и тишина была особенной, густой и звенящей, будто весь мир затаил дыхание в ожидании предстоящего дня. Я лежала, прислушиваясь к стуку собственного сердца, и пыталась осознать: сегодня тот самый день.

В спальню бесшумно вошли служанки во главе с экономкой Эстой. Их лица были озарены торжественными, чуть взволнованными улыбками. Ритуал начался.

Сначала — длительная, почти церемониальная ванна. Воду наполнили ароматными маслами розы и иланг-иланга, их сладковатый, пьянящий аромат должен был успокоить нервы. Затем — тщательное растирание кожи мягкими полотенцами и легкий массаж плеч и спины, чтобы снять напряжение.

Одевание было подобно облачению в доспехи. Сначала на меня надели тончайшую шелковую рубашку, а поверх — жесткий корсет, который не столько утягивал, сколько создавал идеальную осанку, заставляя держать спину прямо и голову высоко. Затем — нижние юбки, одна за другой, создавая пышный силуэт.

И, наконец, подошла очередь самого платья. Его внесли две служанки, бережно держа в руках тяжелую ткань. Платье было из плотного белого бархата, цвета зимнего снега. Лиф был украшен сложной вышивкой серебряными нитями, изображавшей переплетающиеся ветви и звезды — символы наших родов. Длинные рукава, сужающиеся к запястьям, были прорезаны, и из-под них струился шелк того же серебристого оттенка. Пока служанки застегивали бесчисленные крошечные пуговицы на спине, я смотрела на свое отражение в зеркале и не узнавала себя. Это была не я — это была маркиза Д’Эруа, невеста герцога.

Затем за работу принялась горничная, искусная в парикмахерском деле. Волосы она уложила в сложную, но элегантную прическу: часть локонов была собрана на затылке в пучок, переплетенный жемчужными нитями, остальные — мягко обрамляли лицо, ниспадая на плечи. В волосы вплели тонкую серебряную диадему с каплевидным бриллиантом, который холодно сверкал при каждом движении.