Книга Хозяйка игрушечной мануфактуры, страница 4 – Фиона Сталь

Это был мужчина. Не размытое пятно, не игра теней. Я видела его так ясно, будто он стоял за моей спиной.

Он был высок. На нем был темный сюртук старинного покроя с высоким жестким воротником, под которым белел шейный платок. Но страшнее всего было его лицо. Оно было красивым, но какой-то пугающей, хищной красотой. Резкие скулы, волевой подбородок, плотно сжатые губы. И глаза. Холодные, цвета грозового неба, они смотрели прямо на меня. В них не было ни любви, ни тепла, только ледяное спокойствие и какая-то усталая обреченность.

Это был не мой сосед Васька и не коллега из IT-отдела, нет. Это был человек из другого времени и мира.

— Ты… — прошептали мои губы, сами собой.

Мужчина в зеркале остановился. Он, казалось, тоже увидел меня. Его брови слегка приподнялись в удивлении, разрушая маску безразличия. Он медленно поднял руку в черной перчатке и протянул её ко мне, словно пытаясь коснуться стекла с той стороны.

Я почувствовала, как пространство вокруг меня начинает вращаться. Комната поплыла. Стены моей уютной спальни начали таять, растворяясь в зеркальной мути.

Холод стал невыносимым. Он проникал внутрь, замораживая кровь. Голоса Ленки и Кати, которые еще секунду назад хихикали за дверью, превратились в далекий, неразборчивый гул, похожий на шум ветра в трубе.

Мужчина сделал шаг вперед. Прямо из зеркала.

Вспышка тьмы. Свечи погасли разом, словно кто-то задул их мощным выдохом.

Последнее, что я ощутила, — это падение. Я падала не на пол своей квартиры, а куда-то вниз, в бесконечную ледяную пустоту, а в ушах звенел последний, двенадцатый удар, возвещающий о наступлении нового дня.

Нового дня, который я, кажется, проведу совсем не так, как планировала…

Ух, как холодно!

Это было первое, что я почувствовала. Не приятная свежесть морозного утра, когда ты высовываешь нос из-под пухового одеяла, зная, что в кухне уже свистит чайник, а пробирающий до самых костей, могильный холод. Он кусал за пальцы ног, пробирался под одежду, заставляя тело сжиматься в тугой комок в тщетной попытке сохранить остатки тепла.

Зубы выбивали дробь.

— Черт… — прохрипела я, пытаясь разлепить тяжелые веки. — Ленка, ты что, балкон на ночь открытым оставила? Мы же околели…

Голос был сиплым, чужим, словно я не разговаривала неделю. Горло саднило.

В голове еще звучал тот последний, двенадцатый удар часов и звон разбивающегося стекла, но реальность настойчиво требовала внимания. Наверное, мы перебрали с шампанским, уснули в гостиной, а кто-то из девчонок решил проветрить и забыл закрыть окно. Ну конечно! Сейчас встану, захлопну раму, включу обогреватель и заварю всем горячего чая.

Я пошарила рукой, пытаясь нащупать свой мягкий флисовый плед, но пальцы наткнулись на что-то грубое, колючее, пахнущее сыростью и старостью. Это была не моя постель. И матрас подо мной был жестким, бугристым, словно набитым соломой, а не ортопедической пеной с эффектом памяти.

Я резко открыла глаза.

Это не моя квартира! Это даже не квартира Ленки или Кати.

Я попыталась приподняться, опираясь на локти, и голова тут же закружилась, а к горлу подступила тошнота. Где я? Это какой-то странный отель? Розыгрыш? Как я сюда попала⁈

В комнате царил полумрак. Мебель отбрасывала длинные, жутковатые тени. Огромный шкаф в углу казался спящим чудовищем, а тяжелые портьеры на окнах едва заметно шевелились, пропуская ледяной воздух. За стеклом выла вьюга — звук был таким тоскливым и страшным, что мне захотелось спрятаться обратно под колючее одеяло.