Книга Хозяйка игрушечной мануфактуры, страница 8 – Фиона Сталь

Никакой магии. Никаких фей-крестных. Я попала в суровый девятнадцатый век (или что-то очень похожее), где женщины бесправны, а долги мужа становятся проблемами жены.

Но сдаваться? Лечь здесь и замерзнуть назло этому Артуру?

Я почувствовала, как дрожит Лотти. Она чихнула, смешно наморщив нос.

— Будь здорова, — сказала я автоматически.

— Мамочка, ты теплая, — прошептала девочка, устраиваясь поудобнее у меня под боком. — Не уходи больше, ладно? Не падай в обморок.

В этот момент что-то щелкнуло у меня внутри. Страх никуда не делся, он все еще сидел ледяным комом в желудке, но поверх него легла решимость. Злая, упрямая решимость.

Я не знаю, как я сюда попала. Я не знаю, как вернуться. Но я точно знаю, что не дам этому ребенку пропасть. И себе тоже.

Я покрепче обняла Лотти, натягивая одеяло нам на плечи, и посмотрела на Марту. Взгляд у меня, наверное, был жестким, потому что няня даже отступила на шаг.

— Марта, — сказала я четко, без прежней дрожи в голосе. — Завтра утром мы проведем полную ревизию. Я хочу знать всё: каждый мешок крупы, каждое полено, каждую монету, если она где-то завалялась. Берта пусть варит кашу на воде, если молока нет. Главное — чтобы было горячо.

— Да, миледи, — растерянно кивнула Марта. — Но… что же мы будем делать? Кредиторы… Герцог…

— Мы что-нибудь придумаем. Обязательно придумаем! А сейчас иди спать, Марта. Тебе тоже нужны силы.

Няня поклонилась, все еще удивленно глядя на меня, и попятилась к двери.

— Спокойной ночи, миледи. Спокойной ночи, мисс Лотти.

Дверь закрылась, оставив нас в темноте. Свеча Марты уплыла вместе с ней, и комната снова погрузилась в лунный сумрак.

Я легла, прижимая к себе девочку. Лотти тут же засопела, согреваясь от моего тепла. Я гладила её по спутанным волосам, глядя в темный потолок с лепниной.

Ну вот, с Новым годом, Настя! Хотела суженого? Получай! Добро пожаловать в новую жизнь. Постарайся в ней выжить.

Утро не принесло облегчения. Я открыла глаза, надеясь увидеть белый потолок своей квартиры и услышать шум машин за окном, но реальность была неумолима. Надо мной все так же нависала старинная лепнина с трещинами, похожими на паутину, а изо рта вырывались облачка пара.

Это не сон. Я все еще здесь. В теле леди Эмилии Уинстон. В девятнадцатом веке. И, судя по ощущениям в желудке, я жутко голодна.

Рядом завозилась Лотти. Девочка спала, свернувшись в тугой клубок и прижавшись ко мне спиной. Даже во сне она хмурила брови, словно ожидая подвоха от этого мира. Я осторожно, стараясь не разбудить ребенка, высвободилась из-под колючего одеяла и спустила ноги на пол.

Ледяные доски обожгли ступни. Я зашипела сквозь зубы, поспешно нащупывая ногами домашние туфли, которые вчера вечером заметила у кровати. Они оказались тонкими, атласными и совершенно бесполезными для такой температуры, но это было лучше, чем ничего.

Дверь скрипнула. На пороге появилась Марта. Вид у старой няни был еще более удручающим, чем вчера. Лицо серое, глаза красные, руки, сжимающие пустой поднос, дрожат.

— Доброе утро, миледи, — прошелестела она. — Я принесла воды умыться. Только она… холодная. Угля не хватило, чтобы нагреть большой котел, а остатки я берегу, чтобы сварить овсянку для мисс Лотти.

Я кивнула, затягивая пояс халата потуже.