Книга Княжич темного времени, страница 51 – Фиона Сталь, Саша Хэ

— Что это, Марена? — спросил я тихо. — Что за бусина?

— Знак, — она пожала узкими плечами. — Знак того, что игра вступает в новую фазу. Темнее. Глубже. Игроки сильнее. — Она встала. — Будь готов, княжич. Нефрит не для красоты носят. Он… притягивает. Притягивает беду.

Она растворилась в темноте так же быстро, как и появилась, оставив после себя ледяное предчувствие. Сиволап с таинственной бусиной. Шаман где-то там, в степи, знающий теперь о моем существовании. Новый заговор. Более изощренный. Более опасный.

Я закрыл глаза, пытаясь прогнать тревогу. Магия была для меня чужим, непонятным языком.

— Княжич? — голос был тихим, хрипловатым, но знакомым.

Я открыл глаза. Алра стояла рядом. Она все еще выглядела бледной и истощенной после подвига с мостом. Но стояла сама. Ее золотистые глаза, в свете костра казавшиеся почти медными, были прикованы ко мне.

— Ты… видел нити, — сказала она, не задавая вопроса. — Видел слабо. Но видел. Тени. Свет. — Она сделала шаг ближе. Ее тонкие пальцы сжались в кулаки. — Магия земли… тебе не дана. Твоя тень… холодная тень… она другая. Но есть… иное. Защита. Щит. Не из земли. Из… воли. Из мысли. Я могу… попробовать научить. Если… если доверяешь.

Она говорила с трудом, подбирая славянские слова. Но смысл был ясен. Она предлагала ключ. К пониманию той части этого мира, что была для меня закрыта. К защите от шамана. От заговоров. От нефритовой бусины Сиволапа. Риск? Огромный. Доверять ли ей свою «двойную душу» в обучении магии? Но иного выбора не было.

Я встал, глядя ей прямо в эти странные, манящие и пугающие глаза.

— Учи, — сказал я просто. — Что мне нужно делать?

Ее губы дрогнули в подобии улыбки.

— Сначала… пустота. Ум пустой. Как вода в чаше… перед…

Ее фразу оборвал легкий шорох. Мы оба обернулись.

На краю света от костра стояла Дуняша. Она держала в руках деревянную миску с дымящейся похлебкой. Но не подходила. Ее лицо было бледным в полумраке. Глаза — огромными, синими озерами, в которых бушевал настоящий шторм. Боль. Ревность. Растерянность. Недоверие к этой «демонице», которая снова отнимала мое внимание. Она видела нашу близость. Слышала слова о магии. Понимала, что между нами возникает что-то, куда ей нет доступа. Она замерла, полная противоречий — желания подойти, накормить, и страха быть отвергнутой.

Алра замолчала, ее янтарные глаза скользнули на Дуняшу, потом снова на меня. В них мелькнуло понимание… и что-то вроде сожаления.

Я смотрел на Дуняшу, на ее дрожащие руки, сжимающие миску. Потом на Алру, на ее напряженное, ожидающее лицо. И на тень в своем сердце, на ту холодную стальную тень Артёма, которая требовала оружия. Любого оружия. Даже такого неведомого. Иначе не выжить.

— Иди, Дуня, — сказал я мягко, но так, чтобы она поняла. — Спасибо. Отдай похлебку Гордею. Он заслужил. — Я повернулся к Алре. — Говори. Как сделать ум… пустым?

Адский свет разбудил меня. Он бил в щели ставней, кроваво-оранжевый, неровный, и вместе с ним ворвался запах. Не дым костра. Густой, едкий, сладковато-мерзкий запах горящего зерна. Сердце упало камнем в бездонный колодец. Я вскочил, на ходу натягивая штаны, и рванул дверь.

Ночь над Чернолесьем была побеждена. Над острожком, там, где стояли главные княжеские амбары, пылало зарево. Огромное, яростное, пожирающее тьму. Оно отражалось в глазах перепуганных людей, высыпавших на улицу. И над всем этим — дикий, многоязычный гул: треск пожираемого огнем дерева, отчаянные крики испуганных, звон ведер, мычание перепуганного скота.