Книга Княжич темного времени, страница 59 – Фиона Сталь, Саша Хэ

— Княжич Яромир! — голос Варлама, громовой и вибрирующий от праведного негодования, разорвал утренний воздух. Он стоял на импровизированном амвоне из ящиков, его тучная фигура в драгоценных ризах казалась монументом лживой святости. — Стой! И внемли гласу Господню, говорящему устами смиренного раба своего!

Народ, как всегда, сбежался на зрелище. Испуганные, любопытные, сомневающиеся. Гордей зарычал, шагнув вперед, но я остановил его жестом. Лисица Сиволап отступил в тень, отдав инициативу более искусному в словесной битве союзнику. Пора было посмотреть, что приготовил архимандрит.

— Внемли, княжич! — продолжал Варлам, воздевая руки к небу. Его лицо лоснилось от возбуждения. — Град наш постигла кара Божья! Огненная десница Господа испепелила хлеб наш насущный! И почему, спросишь? За грехи наши тяжкие! За то, что допустили в среду свою скверну! За то, что князь наш повернул лицо свое к силам мрака!

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в умы. Толпа замерла.

— Внемлите, люди Господоверующие! — он обратился уже ко всем, его голос стал задушевным, ядовито-сладким. — Кто привел в наш дом лесную бесовку Марену? Кто делил с нею хлеб и соль? Кто впустил в княжеские палаты демоницу рогатую, дочь иноземных поганых богов? Кто игнорировал святые алтари, отдавая золото на дубины? Кто? — Он повернулся, его палец, дрожащий от праведного гнева, был направлен прямо на меня. — Он! Княжич Яромир! Еретик! Колдун! Побратим нечисти! Пожар — знак! Первая кара! Но если не покается, не изгонит скверну из наших стен, не вернется к вере истинной — гнев Господень сожрет Черный Лес дотла! Голод, мор, меч иноплеменный — вот что ждет нас! За его грехи!

Ропот прокатился по толпе. Страх, древний и темный, зашевелился в глазах людей. Кликуши завыли: «Кайтесь! Изгоните скверну!» Дьячки застучали в бубенцы. Варлам накалял атмосферу мастерски, превращая меня в Антихриста местного разлива.

— Вранье! Гнусное вранье! — тонкий, но яростный голос разрезал гул. Дуняша! Она вырвалась из толпы женщин, ее лицо пылало гневом, синие глаза метали молнии. — Княжич не колдун! Он нас защищал! Он за нас! Он зерно у воров отнял, чтобы нам отдать! Он стены укрепляет, чтобы враг не прошел! А вы… — она тряхнула головой, золотистые косы раскачивались, — … вы только и умеете, что золото для куполов клянчить! Где ваши святыни были, когда пожар горел? Где ваша помощь, когда кочевники шли? Только языком чесать да страху нагонять! Княжич — наш защитник! И Алра… — она запнулась, но не отступила, — … Алра помогла стену укрепить! Она не демоница!

Ее слова, такие искренние и смелые, произвели эффект разорвавшейся бомбы. Одни зашикали на нее: «Дерзкая! Под чарами!». Другие задумались. Третьи смотрели на нее с уважением. Мавра, стоявшая рядом, негромко, но четко бросила в наступившую тишину:

— Верно, девка. Кто о золоте куполов пекся, а не о душах живущих, тот и серебро на пожар мог позабыть. Да и про откаты с купцов за молчание не мешало бы спросить, владыка святый. Святость она не только в ризах. Она и в чистоте рук бывает.

Варлам аж поперхнулся от ярости. Его лицо из румяного стало пунцовым. Дуняшина дерзость и Маврины опасные намеки бросали вызов его авторитету.

— Молчать, несмышленая девка! — зашипел он, теряя ореол святости. — И ты, баба с блудливым языком! Княжич вас чарами опутал! Ослепил! Но народ не обманешь! Видит, кто истинный пастырь! Видит скверну у власти!