Книга Княжич темного времени, страница 63 – Фиона Сталь, Саша Хэ

Справа — Дуняша. Она сияла. Ее лицо, еще недавно бледное от тревоги, теперь пылало гордостью и ликованием. Ее синие глаза смотрели на меня с таким обожанием и верой, что всё было понятно без слов. Она ловила мой взгляд и улыбалась — широко, открыто, всем сердцем. Это был взгляд, говоривший: «Я знала! Я верила! Ты смог!». Ее гордость за меня была огненной, заразительной.

Слева, чуть позади — Алра. Она сбросила капюшон. Ее лицо было мертвенно-бледным, под глазами — темные круги. Ритуал «Истинного слова» явно стоил ей огромных сил. Но ее золотистые глаза не были потухшими. Они смотрели на меня с невероятной… напряженной сосредоточенностью. Ее рука непроизвольно сжалась в кулак, и я снова почувствовал слабое, ледяное эхо ее магии — покалывание по коже, как после электрического разряда. Она словно все еще держала связь с силой, бросив вызов лжи Варлама, и это давалось ей тяжело.

Эти два взгляда — пламенная гордость Дуняши и напряженная, магическая сосредоточенность Алры — врезались мне в сердце с силой, почти физической. Радость от победы смешалась с теплом благодарности к Дуняше и острой тревогой за Алру. Голова слегка закружилась, спина покрылась испариной, не связанной с жаром толпы. Концентрация, необходимая для поддержания княжеского величия в этот триумфальный миг, дрогнула. Я поймал себя на том, что хочу шагнуть к Алре, спросить, в порядке ли она, и одновременно обернуться к Дуняше, чтобы кивнуть, принять ее немую любовь.

Сердце сжалось странным, новым чувством — грузом этой двойной связи, такой разной, такой важной, такой… отвлекающей в самый нужный момент. Я одержал победу над кинжалом церкви. Но теперь передо мной стояла новая, куда более сложная задача: понять, как удержать равновесие между этими двумя женщинами, чьи взгляды волновали мое сердце сильнее любой битвы. И как защитить Алру, когда сама ее магия, только что спасшая положение, явно была для нее опасна. Триумф был полным. Но мир вокруг становился все сложнее, а нити, связывающие меня с теми, кто поверил, — все крепче и тревожнее.

Пылающая гордость в глазах Дуняши и напряженная бледность Алры создавали странный контраст на фоне моего внутреннего подъема. Но триумф требовал завершения. Законной точки в Правде.

— Виновен! — мой голос, обретя новую силу после молчания Варлама, грянул над площадью. — Варлам Арефьевич, архимандрит Чернолесский, обвиняется по «Княжеской Правде» в клевете на княжескую власть, в подстрекательстве к смуте, в сокрытии преступлений бояр и получении взяток! — Я указал на него, где он стоял, бледный и дрожащий, потерявший ауру святости под светом разоблачений. — Под стражу! До созыва церковного суда митрополита! Имущество его и церковной казны — опечатать! Для возмещения ущерба пострадавшим и нужд удела!

Гордей не заставил себя ждать. Его орлы снова шагнули к Варламу. Тот попытался что-то выкрикнуть, протестовать, но лишь захрипел — эхо магии Алры все еще держало его. Его увели, почти волоком, под свист и улюлюканье толпы. Его колонна — продажная, лживая опора старого порядка — рухнула.

Я повернулся к другой колонне, некогда могучей, теперь шатающейся. Твердислав стоял под стражей, его жирное лицо покрылось мертвенной испариной. Он видел конец Варлама. Чувствовал свою очередь.