Книга Княжич темного времени, страница 87 – Фиона Сталь, Саша Хэ

— Слишком… силен… — выдохнула она, каждое слово давалось с мукой. — Ответил… но… задел меня… — Она сглотнула кровь. — Нам… нужна… Марена… Только она… знает… как бить… таких… — Глаза ее закрылись. Тело обмякло.

— АЛРА! — закричал я, падая перед ней на колени. Гордей бросился к дверям — кричать знахаря. Дуняша, плача, прижимала к ее запястью пальцы, ища пульс.

Тень шамана отступила. Но ценой была Алра. Ее силы, ее свет, ее хрупкая жизнь. И теперь, чтобы спасти ее, чтобы победить, нужна была самая мрачная и могущественная из моих союзниц — лесная ведьма Марена. Но где она? И успеем ли? Игра в столице только что перешла в смертельно опасную фазу, и ставкой была жизнь той, чья магия и преданность стали моим щитом.

Тяжелый, сладковато-гнилостный запах старого леса, смешанный с дымом погребальных костров, ворвался в столичные покои задолго до ее появления. Воздух, и без того густой от тревоги и городской вони, стал густым, как смола. Алра лежала на походной койке, бледная как снег за окном, дыхание — тихое, прерывистое. Дуняша сменяла холодные компрессы, ее руки дрожали, синие глаза были красны от слез и бессонницы. Гордей стоял у двери, как мрачная гора, его взгляд метал молнии в пустоту, бессильный против невидимого врага.

— Она слабеет… — прошептала Дуняша, едва сдерживая рыдания. — Знахарь сказал… магический удар. Никакие травы… — Она не договорила, глотая ком.

Я сжимал каменное «яйцо» в руке, его холод был единственной опорой. Талисман Алры на моей груди лежал безжизненно, лишь изредка излучая слабый, больной жар. Мысль Алры висела в воздухе, как проклятие и последняя надежда: «Нам нужна Марена». Но как позвать лесную ведьму в сердце столицы? Как передать весть сквозь сотни верст?

Я закрыл глаза, отчаяние и ярость кипели в груди. Я вспомнил. Вспомнил темную опушку в Черном Лесу. Круги из костей. Глаза Марены, черные как смоль, полные древнего знания. И ее слова: «Крикни в темноту, княжич. Крикни от боли или ярости. И если земля услышит… я услышу». Не было обряда. Не было жертвы. Только отчаяние. Я вцепился в образ Марены, в ее силу, в ее язвительное «видела, как сгнил». И закричал внутри. Не голосом. Всем существом. Волей. Крик боли за Алру. Крик ярости на шамана. Крик призыва: «Марена! Нам нужна ТЫ! Сейчас!»

Тишина. Только хриплое дыхание Алры. Дуняша всхлипнула. Гордей мрачно крякнул.

— Эх, княжич… лес далеко… — пробормотал он.

И тогда дверь распахнулась. Не с треском. Тихо. Но холодный ветер ворвался в комнату, задувая свечи. И в проеме, залитом мраком коридора, стояла она. Марена. Плащ из черных перьев и шкур, сливающийся с тенью. Лицо, изборожденное морщинами, как старая кора. Глаза — две угольные ямы, в которых ещё тлел огонь. Она шагнула внутрь, и запах прелых листьев, грибов и чего-то древнего заполнил пространство.

— Ну что, княжич, докричался? Земля стенала от твоего рева. Довелось бросать интересные корешки. Говори быстро — чего орал? Или, — ее черный взгляд скользнул на Алру, — это дитятко рогатое опять влипла глубже, чем надо?

— Шаман, Марена, — я заговорил быстро, глотая ком в горле. — В столице. Атаковал. Алра отразила, но… он ранил ее. Глубоко. Силой темной. Она сказала… только ты знаешь, как бить таких.

Марена подошла к ложу Алры. Ее крючковатые пальцы, черные от земли, коснулись лба девушки, потом запястья. Пощупала пульс. Ее лицо стало еще мрачнее.