Книга Княжич темного времени, страница 89 – Фиона Сталь, Саша Хэ

Ритуал был не для слабонервных. Марена зажгла травы, дым был едким, кружащим голову. Она чертила на полу и на наших телах знаки холодной золой, бормоча слова на языке, от которого стыла кровь. Потом взяла острый обсидиановый нож. Я сглотнул, увидев его.

— Крови, княжич, — проскрипела она. — Твоей. Моей. Чтобы нить сплести. Жилами судьбы. Для щита. Для поиска.

Лезвие скользнуло по моей ладони. Теплая кровь капнула на черный кристалл у ног Алры. Марена сделала надрез на своей иссохшей руке. Ее кровь, темная, почти черная, смешалась с моей. Кристалл впитывал ее, начиная слабо пульсировать тусклым багровым светом. Марена схватила мою окровавленную руку и свою, больно сжав. Холод ее кожи смешивался с жаром крови.

— Кровь к крови! — завыла она, и ее голос стал громче, сильнее, заполняя комнату. — Воля к воле! Судьба к судьбе! Щит против Тенгриева Клыка! Глаз на его слугу! Свяжись! Держи! Пусть гниль отступит! Пусть свет рогатой засияет вновь!

Волна энергии ударила по мне. Не магии Алры — холодной и ясной. А дикой, древней, темной силы земли. Как глоток ледяного ветра с могильника. Я увидел… образы. Темный лес. Шаманский бубен. Лицо в капюшоне в толпе столицы — мельком, неразборчиво. Боль Алры — острую, режущую. И… нить. Грубую, как пеньковая веревка, но прочную. Тянувшуюся от меня к Марене. И от Марены — в темноту, туда, где скрывался шаман.

Алра на кровати вскрикнула, как от болевого толчка. Ее золотистые глаза открылись! Тусклые, но осознанные. Она увидела нас — окровавленные руки, пульсирующий кристалл, лицо Марены в трансе. И в ее взгляде не было облегчения. Была… тревога. Глубокая тревога. За меня. За эту связь.

Дуняша ахнула, зажав рот рукой. Гордей мрачно крякнул.

Марена разжала руку. Ниточка крови между нами оборвалась.

— Готово, — выдохнула Марена, вытирая нож о плащ. Ее лицо было покрыто испариной, она выглядела изможденной. — Щит стоит. Рогатая жива. Отходит. Но связь… она теперь наша обуза, княжич. И моя защита. И твоя. Пока не сломаем Клыка. — Она посмотрела на мою руку. — Перевяжи. Негоже князю с кровавой лапой щеголять.

Я перевязывал руку тряпицей, поданной Дуняшей, чувствуя тяжесть нового груза. Связь с Мареной. Союз с Велеславой. Алра жива, но слаба и встревожена. Шаман и его хозяин где-то здесь. Игра усложнилась на порядок.

В дверном проеме, как призрак, возникла Велеслава. Она не вошла. Просто стояла, наблюдая за сценой — за мной с перевязанной рукой, за Мареной, за пробуждающейся Алрой. На ее губах играла та же тонкая, все понимающая улыбка, что и после разоблачения Мирона. Она поймала мой взгляд и медленно кивнула. Ее губы беззвучно сложились в слова:

«Ты уже не просто княжич, Яромир. Ты мой игрок. Помни о союзе!»

И скрылась в тени коридора, оставив меня с новым уровнем осознания моей роли в этой смертельной столичной партии. Спасение Алры было лишь первым ходом. Теперь я был связан кровью с лесной ведьмой и обещанием с самой опасной принцессой Славии. Игрок. И ставки были выше, чем когда-либо.

Тронный зал Царя-города содрогался не от землетрясения, а от тяжести произнесенных слов. Царь Всеволод стоял у карты, раскинутой на огромном дубовом столе. Его палец, похожий на стальной крюк, вдавился в пергамент где-то на юго-западных рубежах Славии.