Книга Сердце из терновника и льда, страница 64 – Фиона Сталь

Он потянулся к моему уху.

Я попыталась закричать, но язык онемел, стал большим и неповоротливым. Я не могла пошевелиться. Нить пикси сковала меня коконом.

Я лежала в сугробе, глядя в черное небо, где кружили снежинки, похожие на пух.

Это конец. Глупый, бесславный конец. Я сбежала от Королевы, от дворцовых интриг, чтобы стать закуской для лесных паразитов! Какой позор для хозяйственной девушки — стать компостом.

Валериус…

Мысль о нем была последней, что удержалась в гаснущем сознании. Я представила его красивое, бледное лицо.

Свет пикси начал расплываться перед глазами, превращаясь в цветные пятна. Темнота подступала со всех сторон, мягкая, пушистая и неизбежная.

Я закрыла глаза, позволяя морозу и сну забрать меня. Прости, Валериус. Я не справилась. Даже полы не домыла…

Я лежала в сугробе, не чувствуя своего тела. Холод, который еще недавно вгрызался в кости тысячей ледяных игл, кусая каждый нерв, отступил. Ему на смену пришла ватная, убаюкивающая теплота. Мне казалось, что я лежу не на жестком снегу, а в огромной пуховой перине в своей старой комнатке в Хоббитоне.

— Спи, маленькая… Спи… — шептали голоса над ухом, липкие, как патока. — Скоро ты станешь частью леса. Удобрением. Мы съедим твои ушки и глазки!

Пикси ползали по мне, легкие, как пёрышки. Я не видела их, веки смерзлись и не открывались, но я чувствовала их прикосновения. Они плели свой кокон, затягивая нити на моих запястьях и шее, упаковывая меня, как муху.

Где-то на краю гаснущего сознания билась паническая мысль: «Надо встать. Нужно бороться!». Но она была такой слабой, далекой, как эхо. Зачем бороться, когда так тепло и спокойно? Валериус мëртв. Аделина победила. Если я усну здесь, она не получит меня. Я стану просто снегом. Красивым, белым снегом…

Внезапно «перина» подо мной дрогнула.

Сквозь гул в ушах прорвался звук. Низкий, вибрирующий, первобытный рев существа, сотканного из тьмы, ярости и голода.

Земля содрогнулась от тяжелого удара.

Писк пикси сменился визгом ужаса. Тонким, пронзительным.

— Зима! Зима пришла! — завопил кто-то прямо у моего лица, и тяжесть с моей груди исчезла.

Я попыталась открыть глаза.

Мир был размытым пятном. Но в центре этого пятна бушевал черный ураган…

Я видела силуэт. Высокий, темный, с клинком, который сиял, как осколок ночи. Он двигался с неестественной скоростью, размазываясь в воздухе. Взмах — и золотистое свечение пикси гасло, сменяясь брызгами чего-то темного на снегу.

Хруст. Визг. Тишина…

Всё закончилось за секунды. Как будто кто-то выключил свет.

Тень приблизилась ко мне. Я почувствовала, как чьи-то руки — грубые, сильные, в кожаных перчатках — рвут липкую паутину, сковавшую мое тело.

— Элара!

Голос был знакомым. Хриплым, полным боли. Это Каэл?..

— Оставь меня… — попыталась прошептать я, но губы не слушались, онемели. Вырвался только хрип. — Спать…

— Даже не думай умирать, — прорычал голос мне в лицо. — Не смей! Я не разрешал!

Меня рывком подняли из снега. Мир качнулся и перевернулся. Я уткнулась лицом во что-то жесткое, пахнущее морозом.

— Она ледяная, — произнес голос с отчаянием, которого я никогда раньше не слышала. — Сердце едва бьется.

— В пещеру, сир! — это был Пип? Откуда здесь Пип? Он же боится леса… — Баргест знает дорогу! Там сухо!