Книга Сердце из терновника и льда, страница 72 – Фиона Сталь

Он стал серьезным.

— Твоя искра и мой лëд усиливают друг друга.

— Значит, у Древа есть шанс? — спросила я с надеждой.

— Думаю, есть.

Двери зала скрипнули. Мы оба вздрогнули, как школьники, которых застали за шалостью, и обернулись на звук.

Это был Пип. Домовой вошел, толкая перед собой тележку с посудой, и застыл, открыв рот так широко, что туда могла залететь ворона. Поднос в его руках опасно накренился.

— Ох… — выдохнул он. — Ох, миледи! Сир! Это же… это же как в старых сказках! До Великой Стужи!

Он подбежал к ближайшей колонне, потрогал пальчиком живой, упругий лист, потом ледяной завиток.

— Настоящее! Оно пахнет! Розами пахнет!

— Пип, если ты сейчас заплачешь и разроняешь посуду, я тебя заморожу, — беззлобно пригрозил Валериус. — У нас дефицит тарелок.

— Не разроню! — Пип шмыгнул носом, вытирая глаза краем скатерти. — Просто… красиво. Королева Аделина такого никогда не делала. У неё все было холодное, мертвое. И цветы совершенно не пахли, они были как из стекла. А сейчас, всё живое!

Валериус посмотрел на меня.

— Ладно, — я хлопнула в ладоши, разрушая момент, который становился слишком интимным. — Работа сделана! Теперь мне нужно отмыться от земли и передохнуть.

— Я зайду за тобой перед началом, — ответил Валериус. — Будешь стоять здесь, рядом со мной. На возвышении.

— В качестве кого? Декоратора или главного агронома?

— В качестве моей Хозяйки Сада, — твердо ответил Валериус.

Он развернулся и пошел к выходу, а я осталась стоять среди роз и льда, чувствуя себя самой счастливой замарашкой на свете…

Пип воткнул последнюю шпильку в волосы так, что у меня искры посыпались из глаз.

— Ай! Хватит! Убери эти штуки подальше от меня! Я не подушка для иголок! — прошипела я, глядя в зеркало и пытаясь не моргать, чтобы не размазать тушь.

— Красота — это боль, миледи, — фыркнул домовой, спрыгивая со спинки кресла с видом заправского стилиста. — А власть — это боль вдвойне. Сегодня вам понадобятся оба оружия! И, желательно, поострее.

Я выдохнула и взглянула вниз.

На мне было платье цвета самого темного, древнего мха, который растет в чащобах, куда не заглядывает солнце. Тяжелый шелк струился по телу, обтягивая ребра и бедра так откровенно, что это граничило с неприличием.

«Слишком много меня», — подумала я с сомнением. Лиф держался на честном слове и магии, открывая острые плечи и ключицы.

В волосах, собранных в сложную корону из кос, сияли живые бутоны жасмина, которые я вырастила за пять минут до этого. Их сладкий, дурманящий аромат смешивался с моим собственным запахом чистого тела.

— Вы готовы к Балу, миледи! — довольно констатировал Пип, отряхивая лапки. — Выглядите… сногсшибательно!

— Спасибо, Пип. Ты умеешь делать комплименты.

Раздался громкий, властный стук в дверь. Не дождавшись ответа, еë сразу открыли.

Валериус вошёл в комнату.

Он был в черном. Глухой военный мундир, перетянутый ремнями, подчеркивал ширину плеч и узость талии. На бедре висел меч из черного льда. Никакой парчи, рюш или бархата. Только смертоносная, хищная элегантность. На голове мерцала корона — острые шипы, похожие на осколки ночи. Король Войны.

Он замер, увидев меня.

Его взгляд скользнул по моим обнаженным плечам, опустился к талии, задержался на лифе. Слишком долго он там высматривал что-то, между прочим!