Книга Хозяйка запущенной усадьбы, страница 22 – Фиона Сталь

— Но, миледи… крестьяне… они запуганные. Не все конечно, но многие… вас не жалуют. Хаггард их озлобил. Они могут… — Марта заломила руки.

— Они могут испугаться еще больше, если их барыня так и будет прятаться в усадьбе, как призрак, — отрезала я. — Я не призрак, Марта. Я их хозяйка. И пора им это показать. Идем.

Марта, бормоча молитвы, накинула на меня самый теплый, хоть и поношенный, плащ. Я сама подвязала его грубым шнуром. Корзинка с несколькими кусками черствого хлеба и ломтем твердого сыра оказалась в моих руках. Знак того, что я пришла к людям не с пустыми руками. Годфри, дежуривший у ворот, увидев нас, нахмурил единственный глаз.

— Миледи? Куда изволите?

— В деревню, Годфри. На осмотр. Держи ворота. И будь начеку.

Он хотел что-то сказать, протестовать, но увидел выражение моего лица и лишь резко кивнул.

— Том! — крикнул он парнишке, который как раз возвращался от колодца. — С барышней пойдешь! Не отходить ни на шаг!

Том, широко раскрыв глаза, кинулся к нам, вытирая мокрые руки о штаны.

Дорога в деревню, теперь, при свете дня, выглядела еще более удручающе. Грязь, разбитая колеями телег, лужи с мутной водой. Первые избы. Увидев нас, старуха, сидевшая на завалинке, крестясь, юркнула внутрь. Двое оборванных мальчишек, игравших в грязи, замерли, уставившись на меня с открытым ртом, словно на привидение. Из открытой двери ближайшей избы донесся глухой, надрывный кашель.

— Миледи… — шепотом начала Марта, но я уже шла прямо к той избе, откуда доносился кашель.

Дверь была приоткрыта. Я толкнула ее. Внутри — полумрак и спертый воздух, пахнущий дымом, потом и болезнью. На грубой деревянной кровати лежала женщина, укрытая лохмотьями. Рядом сидела девочка лет пяти, с огромными испуганными глазами, державшая за руку еще более маленького мальчика, который и кашлял, захлебываясь, его лицо пылало жаром.

Женщина на кровати попыталась приподняться, увидев меня, но свалилась обратно, слабая.

— М-миледи? — прошептала она хрипло. — Простите… не встаю… детки болеют…

— Лежи, — сказала я тихо, шагнув внутрь. Марта и Том робко жались у порога. Я поставила корзинку на единственный табурет. — Что с ними? Кашель? Жар?

— Да, миледи, — женщина закрыла глаза, будто от стыда. — С младшим… Фрицем… уже третью ночь. Дышать тяжело. А Лотта… она просто ослабла.

Я подошла к кровати. Девочка Лотта вжалась в мать. Малыш Фриц кашлял снова, мелко дрожа всем телом. Я приложила тыльную сторону ладони ко лбу мальчика. Огонь. Высокая температура! Я осторожно приподняла его рубашонку. Ребра выпирали под тонкой кожей. Дыхание хриплое, со свистом. Бронхит? Пневмония? В этих условиях — смертный приговор.

— Чем поили? — спросила я, глядя на женщину.

— Водичкой… — ответила она безнадежно. — Помогает мало.

— И всё? Марта, — я повернулась к служанке. — Беги в усадьбу. Принеси чистую кипяченую воду. И… — я замялась. Каких трав попросить? Что было в саду? Что я могла вспомнить? — …мяты. Если найдешь. И меду. Хоть немного. Быстро!

Марта кинулась выполнять приказ. Том остался, переминаясь с ноги на ногу, его глаза были полны страха за малыша.

— Ты… ты не доктор, миледи… — робко проговорила женщина, глядя на меня с немым вопросом.

— Нет, — согласилась я. — Но я знаю, что грязная вода и сырость убивают. Знаю, что жар нужно сбивать. Знаю, что ребенку нужно много пить. И тепло. — Я сняла плащ и накрыла им дрожащего Фрица поверх лохмотьев. — Как тебя зовут?