Книга Хозяйка запущенной усадьбы, страница 47 – Фиона Сталь

Его лицо побагровело. Жилы на шее надулись. Он вскочил, с грохотом опрокинув стул.

— Ты!.. Маленькая наглая девчонка! — зарычал он, слюнявясь от ярости. — Ты смеешь?! Ты понятия не имеешь, с кем связываешься! Я ломал и не таких, как ты!

— Возможно, — я не отступила ни на шаг. Годфри, услышав шум, появился в дверях гостиной, его рука лежала на рукояти охотничьего ножа. За ним маячила испуганная, но решительная фигура Тома. — Но я прекрасно знаю свои права и обязанности. И знаю, что любое посягательство на мою землю или моих людей будет немедленно доведено до сведения графа Уилворка. Который, как вы верно заметили, мой сюзерен. И который… — я позволила себе едва заметную улыбку, — …теперь, весьма заинтересован в процветании Ольденхолла. Особенно после нашего… взаимовыгодного сотрудничества.

Упоминание графа и нашего «сотрудничества» подействовало как ушат ледяной воды. Ярость в глазах Кадвала сменилась на мгновение растерянностью, потом на жгучую ненависть и… страх? Он явно не ожидал, что я осмелюсь апеллировать к Уилворку, и что между нами есть какие-то реальные связи помимо формальных.

— Ты… ты жаба ядовитая! — выдохнул он, задыхаясь. — Втираешься в доверие к графу своими женскими уловками! Но это тебе не поможет! Помни мои слова, девчонка! Ольденхолл будет моим! И ты будешь ползать у моих ног, умоляя о пощаде! Или сгинешь, как твой никчемный отец!

— Годфри, — я не отвела взгляда от Кадвала, — Сопроводи сэра Кадвала и его… свиту… до ворот. И проводи их за межу Ольденхолла, чтобы не заблудились.

— Слушаюсь, миледи, — Годфри шагнул вперед, его лицо было непроницаемым, но глаза горели холодным огнем. — Сэр Кадвал? Пожалуйте. Ваша лошадь ждет.

Кадвал бушевал еще несколько мгновений, плюнул на чистый пол, потом, фыркая как разъяренный бык, развернулся и грузно зашагал к выходу, толкая своих ошеломленных стражников. Его тяжелые шаги и невнятное бормотанье долго еще звучали в коридоре, пока не стихли за дверью.

Только когда топот копыт за воротами удалился в сторону его поместья, я позволила себе опуститься на стул. Руки дрожали. Я сжала их в кулаки, пытаясь унять дрожь. Марта тут же подбежала, налила свежего чаю.

— Миледи… вы… вы великолепны! — прошептала она, ее глаза блестели от слез и гордости. — Этот… этот хам! Как он смел!?

— Он смел, потому что считал меня слабой, — ответила я, делая глоток горячего чаю. Он обжег горло, но помог прийти в себя. — Потому что привык брать то, что хочет, силой и наглостью. Но он ошибся. — Я взглянула на Годфри, который вернулся в комнату, его лицо было мрачным. — Он уехал?

— Уехал, миледи. Но пыль из-под копыт его коня поднял знатную, — ответил Годфри. — Он в ярости. Настоящей. Будьте осторожны. Он не отступит…

— Я знаю, Годфри, — я встала, подошла к окну. Тучи сгущались. Начинал накрапывать холодный дождь. — Но и мы не отступим. Он увидел, что Ольденхолл не сломлен. Что его хозяйка не испугалась. Теперь он знает, что придется бороться. И бороться грязно. — Я обернулась к ним. — Удвойте бдительность, Годфри. И передай старосте: пусть все, от мала до велика, держат глаза и уши открытыми. Любое движение со стороны Кадвала — сразу доклад. Любая чужая рожа на нашей земле — сразу задержать, но без рукоприкладства. Тихим полям Ольденхолла пришел конец. Волк показал клыки. Значит, пора точить свои.