Книга Хозяйка запущенной усадьбы, страница 50 – Фиона Сталь

— Клянусь, миледи! — Том ярко покраснел, вытянулся, потом бросился к выходу, едва сдерживаясь, чтобы не побежать.

Когда дверь за ним закрылась, Годфри вздохнул.

— Парень рвется за вас. Но зелен еще. Опасное дело, миледи. Если Кадвал их заметит…

— Знаю, — я снова посмотрела на карту, на тонкую линию нашей границы. — Поэтому оружия они не получат, Годфри. Я не хочу из крестьян создавать армию солдат. Но, мы обязаны знать, что происходит у границ поместья.

Годфри медленно кивал, осознавая масштаб задуманного. Он посмотрел на меня с новым, глубочайшим уважением.

— Вы… вы думаете как умудрённая опытом женщина, миледи. Не как барышня.

— Я думаю как человек, который хочет защитить свой дом, Годфри, — поправила я его, испугавшись неожиданного намека. — Дом, который мы все строим. Идем. Сейчас же поговорим со старостой Гретой. Пока деревня не уснула.

Мы шли по темной деревне под моросящим дождем. Окна в домах светились тусклыми точками. Кругом стояла тишина, нарушаемая только нашими шагами да далеким лаем собаки. В доме старосты горел огонь. Усталый Бертольд открыл нам, его лицо выражало беспокойство. Весть о визите Кадвала и его угрозах уже разнеслась по деревне.

— Миледи! Годфри! Входите, входите, прошу! — он отступил, впуская нас в тесную, но чистую горницу. Его жена, Грета, торопливо пододвинула нам табуреты. — Беда, что ли? Этот… зверь… он что, правда нападать будет?

— Он пообещал, Бертольд, — сказала я прямо, садясь. — Открытой силой — вряд ли. Графа боится. Но подлости, пакостей — ждите. Нам нужно быть готовыми. Всем вместе.

Грета тяжело опустилась на лавку напротив.

— Готовы мы, миледи! Чем можем! Косами, вилами… — Бертольд сжал кулаки.

— Вилы и косы — это когда враг уже здесь, — мягко остановила я его. — А нам нужно, чтобы он не подошел незамеченным. Чтобы мы знали о его движении раньше, чем он ступит на нашу землю. Вот для чего мы пришли. Нам нужны ваши глаза и уши, Бертольд. Глаза и уши всей деревни. Той информации, что получал от вас Том ранее, уже недостаточно! Вы должны собрать с Гретой людей, кому можно будет доверять.

Я объяснила. Так же, как объясняла Годфри и Тому про посты на границе. Про сигналы огнем и рогом. И про самое главное — про сеть наблюдателей в самой деревне. Бертольд слушал, широко раскрыв глаза. Его жена замерла у очага, помешивая похлебку.

— Значит… — мужчина медленно проговорил, осмысливая. — Значит, старик Морг, что целыми днями у крыльца сидит, он… он наш страж? И если чужак пройдет, он запомнит? И мой Эдвин… он будет бегать, как заяц, вести носить?

— Именно так, Бертольд, — кивнула я. — Каждый, кто что-то увидел, услышал что-то подозрительное — говорит тебе. Или сразу Эдвину, если тебя нет. Эдвин — к Годфри, к Тому или ко мне. Любая мелочь может быть важна.

Бертольд долго смотрел на меня, потом встал. Его сгорбленная спина выпрямилась.

— Будет так, миледи. Клянусь. Я созову самых надежных. Все будет как вы сказали. Теперь, деревня — ваши глаза и уши. — Он посмотрел на меня с неподдельной надеждой. — Мы не подведем, миледи. Ольденхолл наш дом. Мы его защитим!

Чувство огромной благодарности сжало мне горло.

— Спасибо. Спасибо всем.

Возвращаясь в усадьбу под усилившимся дождем, я чувствовала, как дрожь в руках наконец утихла. Ее сменила твердая уверенность. Волк объявил войну? Что ж. Теперь у него под лапами будет муравейник, где каждая букашка на самом деле часовой. И первый шаг к нашей победе был сделан не мечом, а шепотом согласия в дымной горнице старосты.