Книга Кофейня для графа-отшельника, страница 49 – Фиона Сталь

Когда я закончила, я чувствовала себя выжатой как лимон. Но, взглянув на противень, я улыбнулась. Двадцать семь маленьких пирожных, и каждое, казалось, светилось изнутри своим собственным, теплым, золотистым светом.

Утром я принесла их в кофейню. Я поставила тарелку на прилавок и написала на доске: «Пирожное „Солнечный луч“. Угощение дня. Бесплатно».

Первым зашел Эрих.

— Ого! — присвистнул он. — Что за красота? Словно светлячков наловила.

— Угощайтесь, — улыбнулась я.

Он взял одно, откусил. И замер.

— Мать честная… — выдохнул он. — Это… это на вкус… как тот самый первый теплый день после долгой зимы.

За ним зашли и другие. Каждый, кто пробовал пирожное, замирал с тем же выражением блаженного удивления на лице. Они не говорили много. Они просто улыбались. Тихой, светлой, давно забытой улыбкой.

Я раздала все двадцать семь пирожных. Последнее я отложила для Аларика.

И поначалу ничего не происходило. Дождь за окном все так же лил. Я начала думать, что у меня ничего не вышло. Что это была просто вкусная выпечка, не более.

И тут кто-то ахнул.

— Смотрите!

Все бросились к окнам. Я тоже. И не поверила своим глазам.

Дождь… прекратился. Просто взял и кончился. Словно кто-то наверху повернул невидимый кран. И это было не все.

Высоко-высоко, сквозь плотную серую вату туч, начало пробиваться что-то… светлое. Сначала это было просто неясное пятно. Потом оно становилось все ярче, разгоняя тучи вокруг себя.

И тут один луч, яркий, золотой, прорвался сквозь пелену и ударил в мокрую брусчатку на площади, заставив ее засиять, как россыпь бриллиантов. А за ним — второй, третий…

Тучи расходились. Настоящие, рваные, серые тучи расходились, открывая кусочек синего, невероятно синего неба. И в этом проеме сияло оно.

Солнце.

Настоящее, живое, теплое солнце!

Люди высыпали из кофейни на улицу. Они выходили из своих домов. Они останавливались посреди улицы и просто стояли, задрав головы, подставив лица его теплым лучам. Многие плакали. Дети, которые никогда в жизни не видели солнца, испуганно жались к матерям, а потом начинали смеяться и пытаться поймать солнечных зайчиков.

Это было настоящее чудо.

Я стояла на пороге своей кофейни, и слезы текли по моим щекам. У меня получилось.

В этот момент рядом со мной кто-то встал. Я обернулась. Это был Аларик. Он, видимо, приехал, как только увидел, что происходит. В его руках была пустая тарелка — я поняла, что он съел то пирожное, что я оставила для него в замке.

Он не смотрел на меня. Он, как и все, смотрел на небо. На его лице, впервые за все время, что я его знала, не было ни тени, ни хмурости. Оно было спокойным, светлым, и в его глазах отражалось солнце.

— Вы… — начал он, и его голос дрогнул. — Вы ведьма, Анна. Настоящая ведьма.

Я рассмеялась сквозь слезы.

— Я просто очень хотела подарить людям радость.

Солнце светило над Янтарным Холмом. Оно светило всего несколько часов, но этих часов хватило. Оно высушило грязь на площади. Оно заставило заиграть краски на картинах Йонаса. Оно зажгло огонь надежды в сердцах людей так ярко, что его уже не мог погасить никакой дождь.

Последние скептики были убеждены. Теперь все знали: наш праздник состоится. И он будет настоящим!

Солнце скрылось так же внезапно, как и появилось. Тучи снова сошлись, и на землю упали первые капли вечернего дождя. Но никто не расходился. Люди на площади стояли молча, провожая взглядом то место на сером небе, где только что было чудо. На их лицах не было разочарования. Было благоговение. Они увидели. Они поверили.