Книга Кофейня для графа-отшельника, страница 50 – Фиона Сталь

Аларик все еще стоял рядом со мной на пороге кофейни. Он больше не смотрел на небо. Он смотрел на меня. Его взгляд был таким пристальным, таким глубоким, что я чувствовала, как по спине бегут мурашки.

— Нам нужно поговорить, — сказал он тихо, и его голос прозвучал в наступившей тишине оглушительно громко. — Не здесь. В замке.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Закрывайте вашу… лавку чудес, — добавил он уже своим обычным, чуть ироничным тоном, словно пытаясь сбросить напряжение. — Я подожду в повозке.

Пока я запирала кофейню, люди подходили ко мне один за другим. Они не говорили много. Просто касались моей руки, заглядывали в глаза. «Спасибо, Анна», — шептали они. И в этом простом «спасибо» было все.

Дорога в замок прошла в полном молчании. Дождь барабанил по крыше повозки, но я его почти не слышала. Я слышала только стук своего сердца и чувствовала напряжение, исходившее от Аларика. Он правил лошадьми, глядя прямо перед собой, но я знала, что все его мысли сейчас были не здесь.

Когда мы приехали в замок, он не отправил меня на кухню, как обычно. Он молча повел меня за собой. Вверх по лестнице, мимо портретов его хмурых предков. Но он не свернул в библиотеку. Он провел меня дальше по коридору, к массивной дубовой двери, которую я никогда раньше не видела открытой.

Он толкнул дверь, и мы вошли. Это была гостиная. Но она не была похожа на остальные комнаты в замке. Здесь не было пыли и запустения. Казалось, здесь кто-то жил совсем недавно. У огромного камина стояли два глубоких кресла. На стенах висели не портреты, а выцветшие гобелены с изображением сцен охоты и праздников урожая. А над камином… над камином висел один-единственный портрет.

Это была женщина. Невероятно красивая, с волосами цвета меди и глазами, как у Аларика, — цвета грозового неба. Но в ее взгляде не было его хмурости. Была теплая, ласковая улыбка.

— Моя мать, — сказал Аларик, проследив за моим взглядом. — Она любила эту комнату. После ее смерти я сюда почти не захожу.

Он подошел к камину и разжег огонь. Сухие поленья быстро занялись, и по комнате заплясали теплые тени.

— Садитесь, Анна, — он указал на одно из кресел. — Разговор будет долгим.

Я села на краешек, чувствуя себя так, будто меня привели в святая святых. Он не сел. Он встал у камина, спиной к огню, и тень от его высокой фигуры легла на пол.

— Элиза рассказала вам, — это был не вопрос, а утверждение.

Я вздрогнула.

— Она… она сказала, что ваша семья была хранителями осенней магии.

— Хранителями, — он горько усмехнулся. — Скорее, разрушителями. То, что вы видели сегодня… то, что вы сделали сегодня, Анна… Это был не просто фокус с погодой. Вы прикоснулись к самой сути того, что было потеряно. Вы заставили эту землю улыбнуться впервые за много десятков лет. И я должен рассказать вам, почему она плачет.

Он замолчал, собираясь с мыслями. Огонь в камине трещал.

— Все, что рассказала Элиза, — правда, — начал он наконец. — Мой род был связан с этой землей. Мы не владели ей, мы были ее частью. Каждую осень мы проводили ритуал благодарения, и земля отвечала нам. Но моему деду, графу Казимиру, этого было мало. Он был человеком амбициозным и гордым. Он видел, как другие лорды богатеют на торговле, на войнах, а наши земли приносили лишь… достаток. Не богатство.