Книга Кофейня для графа-отшельника, страница 74 – Фиона Сталь

Когда я вышла на улицу, многие жители уже подкрепленные горячим морсом весело смеялись и подбадривали друг друга. Город выглядел волшебно. Несмотря на серый свет и моросящий дождь, он сиял сотнями оранжевых тыквенных лиц, которые улыбались, подмигивали и хмурились с каждого подоконника, с каждой ступеньки. Он сиял яркими лентами, трепещущими на ветру. В воздухе витал густой, пьянящий аромат — смесь хвои, печеных яблок, корицы и мокрой листвы. Запах настоящего, живого праздника!

Люди начали собираться на площади. Они были нарядными. Мужчины надели чистые рубахи, женщины — яркие платки и юбки. Атмосфера была пропитана волнительным, почти детским ожиданием чуда.

Я увидела Эриха, который настраивал хор, Клауса, стоявшего с важным видом у своего творения — печи, Густава, священнодействующего над остывающим пирогом. Все были на своих местах.

Не было только одного человека.

Я искала глазами в толпе высокую, знакомую фигуру, но его нигде не было. Неужели он передумал приходить? Сердце тревожно екнуло.

— Не волнуйся, дитя-искра, — раздался за спиной скрипучий голос Элизы. — Придет. Куда он денется.

Старая травница стояла рядом, глядя на площадь своими мудрыми глазами.

— Вы думаете… у нас получится? — спросила я шепотом.

— А разве уже не получилось? — она обвела рукой площадь. — Посмотри на людей. Они улыбаются. Они вместе. А остальное… — она хитро прищурилась, — остальное — лишь приятный бонус.

И тут я его увидела. Граф Аларик стоял на ступенях ратуши, возвышаясь над толпой. Он был не в своем обычном сюртуке. На нем был длинный темный плащ с гербом на плече, а волосы были зачесаны красивой волной назад. Он выглядел… впечатляюще. Как настоящий хранитель этой земли, каким он и должен был быть.

Он не смотрел на толпу. Он смотрел на меня. И в его взгляде была вся та поддержка, вся та вера, которой мне не хватало в эту минуту.

Я улыбнулась ему в ответ, и мое волнение как рукой сняло.

Пришло время праздновать!

Под специально построенными навесами, начиналась ярмарка. Поначалу все было очень робко. Люди выкладывали на прилавки то немногое, что у них было, почти стесняясь. Несколько кучек бледной моркови, пучки укропа, которые Фрида выращивала в горшке на окне, несколько кривобоких, но пахнущих медом яблок от старого Ульриха.

— Да кто ж такое купит, — ворчал торговец тканями, раскладывая три скромных отреза серого сукна. — У всех и так своего добра навалом! Ещё и дождь льёт как из ведра.

— А вы не продавайте, а меняйтесь! — крикнула я, обходя прилавки с подносом горячего сидра. — Ульрих, поменяйте пару яблок на ленту у Фриды! Фрида, отдайте ленту за горсть орехов у Томаса! Давайте устроим не рынок, а большой дружеский обмен!

Идея всем понравилась. И ярмарка ожила. Люди ходили от прилавка к прилавку, смеясь, торгуясь, меняя морковку на шерстяные носки, а баночку варенья — на деревянную ложку, которую тут же на месте вырезал Эрих.

— Эй, Бьорн! — кричал мельник. — Даю два мешка муки за один твой кованый подсвечник!

— Два мешка? — басил кузнец. — Да за мой подсвечник сам король бы душу отдал! Давай три! И еще твою скрипку на вечер!

— Скрипку не отдам! — смеялся мельник. — Но три мешка — так и быть, по рукам!

Я наблюдала за ними, и мое сердце наполнялось радостью. Дело было не в товарах. Дело было в общении. Они снова учились радоваться простым вещам, торговаться не из нужды, а ради удовольствия.