Книга Пекарня маленьких радостей, страница 51 – Фиона Сталь

— Она просила узнать, — с надеждой спросила Элара, — сможешь ли ты к концу недели испечь большой торт? На день рождения лорда Элдрида? Что-то такое же невероятное.

Торт. На день рождения самого лорда! Это был уже не просто успех. Это был триумф.

— Я… я смогу, — прошептала я.

— Я знала! — она радостно хлопнула в ладоши. — Я приеду завтра, чтобы обсудить детали. О, Элис, ты не представляешь, что ты для нас сделала! Ты принесла в этот скучный, серый замок настоящую радость!

Она еще что-то говорила, но я уже не слышала. Я смотрела на тяжелый кошелек в своей руке. Я чувствовала, как к горлу подступает горячий, соленый ком.

Элара, заметив мое состояние, смягчилась.

— Ты, должно быть, очень устала. Прости. Я приеду завтра. Отдыхай. Ты это заслужила.

Она так же стремительно вернулась в карету, и та унеслась, оставив нас троих стоять посреди двора в сгущающихся сумерках.

Я стояла, глядя на кошелек. Потом посмотрела на Лукаса. На его лице было выражение абсолютного, чистого счастья. Посмотрела на Тобиаса. Он улыбался от уха до уха.

Я развязала шнурок. И высыпала содержимое себе на ладонь.

Золото.

Не медяки. Не серебро. Настоящие, тяжелые, сияющие в свете луны золотые кроны. Их было не меньше десяти. Целое состояние.

И в этот момент плотина, которую я так долго строила внутри себя, прорвалась.

Я опустилась на колени прямо в грязь, закрыла лицо руками и зарыдала.

Это были не слезы горя Элис. Не слезы страха или отчаяния. Это были мои слезы счастья. Слезы от осознания того, что все было не зря. Каждая бессонная ночь, каждая мозоль на руках, каждый унизительный взгляд, каждая минута страха. Все это вело к этому моменту.

— Мама, ты чего? — испуганно спросил Тобиас, подбегая ко мне.

Лукас тоже подошел и неуклюже положил мне руку на плечо.

— Элис, все же хорошо. Ты чего раскисла?

— Я знаю, — прошептала я сквозь рыдания, поднимая на них заплаканное, но счастливое лицо. — Я знаю. Я плачу потому, что мы победили. Спасибо вам, ребята!

Я притянула их обоих к себе, и мы так и стояли посреди нашего двора — маленькая, странная семья, обнимаясь и плача от счастья. Мы были грязными, уставшими, но мы были богаты. И наше главное богатство было не в этом кошельке с золотом.

Оно было в том, что мы сделали это. Вместе.

На следующее утро я проснулась с ощущением, что мир изменился. Солнце, пробивавшееся сквозь мутное оконце, казалось ярче. Воздух — чище. Даже скрип половиц под ногами звучал как-то бодрее.

На столе, бережно завернутый в ткань, лежал кошелек с золотом. Это был не сон.

Я приготовила нам самый роскошный завтрак в нашей новой жизни: яичницу с поджаренными кусочками мяса, оставшегося от вчерашнего ужина, и свежие, еще теплые бриоши, которые я испекла на рассвете. Лукас и Тобиас ели молча, с таким важным видом, словно мы теперь как минимум бароны.

— Так, команда, — сказала я, когда с завтраком было покончено. — Сегодня у нас выходной.

— Выходной? — глаза Лукаса округлились. — Но… заказы!

— Заказы подождут. Сегодня мы не работаем. Сегодня мы отдаем долги.

— Долги? — не понял он. — Но мы же теперь богаты!

— Именно поэтому, — я улыбнулась. — Богатый человек — это не тот, у кого много денег. А тот, у кого нет долгов. Ни денежных, ни моральных.

Я отсчитала из кошелька пять золотых монет. Именно столько я была должна за налог на землю. Затем отложила еще несколько серебрянников — для Хаггара. Остальное золото я спрятала обратно в горшок под половицей.