Книга Хозяйка каланчи, страница 31 – Адель Хайд

После такого разговора я и не заметила, как уснула, а утром меня разбудили:

— Вставайте, Дарья, подъезжаем к Угличу.

Глафира Сергеевна уже наши вещи собрала, и нам с Машей оставалось только себя привести в порядок и одеться.

Проводник, если и удивился, что мы сошли раньше, то виду не показал. И скоро мы уже стояли на перроне в городе Углич и я, глядя на небольшое здание вокзала, вдруг подумала, что прежде я ни разу в этом городе не бывала.

Но оказалось, что не только я, но и Глафира Сергеевна, да и Маша тоже в Угличе впервые.

Адрес тётки я помнила наизусть, поэтому Глафира Сергеевна, пошла нанимать извозчика. Мы же с Машей в платках, постаравшись убрать волосы, чтобы как можно меньше походить на тех, кого, возможно разыскивают, остались стоять рядом с чемоданами.

Поезд, на котором мы прибыли, так и продолжал стоять, некоторые люди из него выходили и покупали пирожки, и свежий творог с простоквашей, которой торговали толстые, румяные, крикливые тётки.

Вдруг глаза Марии расширились, и я поняла, что кто-то подошёл и стоит за моей спиной.

— Добрый день, — прозвучал приятный мужской голос.

Я обернулась, позади стоял высокий одетый в дорогое пальто господин, что-то в нём было знакомое. И вдруг я вспомнила, что это же из-за него нас не пустили в ресторацию, закрыв её на обслуживание его обеда.

«Любопытно, — подумала я, — кто бы это мог быть и что ему от нас надо».

— Скоробогатов Вениамин Павлович, — представился он.

К сожалению, в местной политике я разбиралась плохо, если не сказать, что не разбиралась совсем, поэтому его имя меня не впечатлило, собственно, как и Машу.

Заметив, что мы никак не отреагировали, мужчина хмыкнул и добавил:

— А вас как зовут юные леди?

— Ивашкины мы, — сказала Маша, а я уже и забыла нашу «легенду», но Машина словоохотливость снова была ни к чему.

— Нам маменька, — сказала я, — не велит разговаривать на улице с незнакомцами.

Мужчина улыбнулся:

— Так я же представился.

Я промолчала, иногда удобно быть ребёнком.

— Так, я вот что хотел спросить, юные леди, — лицо мужчины стало серьёзным, видно было, что не доволен он тем, как его люди информацию собрали, если уж такой важный, а сам из вагона вышел, чтобы с нами поговорить, — вы же стояли за зданием вокзала на станции Рыбинск? Не видели ли вы кого там, кто, может, какие-то непонятные слова говорил, или руками что-то делал?

Я покачала головой:

— Так нам страшно стало, когда пламя вырвалось, что я, например, сразу сомлела.

Мужчина вздрогнул, услышав моё «сомлела», а я прямо наслаждалась, какое на людей впечатление подобная речь производит.

«Да, мы особо не грамотные, такими нас и запомните».

Я обернулась на Машу, та уже поняла, что много говорить не стоит, и сказала так, как и договорились.

— А я прижалась к Глафире Сергеевне, чтобы только не видеть этого, — сказала она.

— Добрый день, Ваше сиятельство, — раздался голос Глафиры Сергеевны, которая подошла к нам с другой стороны, — спасибо, что за моими подопечными приглядели.

«Вот тётка жжёт, — подумала я.»

Господин Скоробогатов, уж не знаю, кто это был, почти «крякнул», узнав, что он оказывается за нами приглядывал.

Вместе с Глафирой Сергеевной пришёл просто одетый мужчина, похожий на извозчика или грузчика, он подхватил наши чемоданы, а Глафира Сергеевна, не став разводить церемонии с его сиятельством, сказала: