Книга Хозяйка каланчи, страница 45 – Адель Хайд

За обедом нас усадили за общий стол, то есть обедали мы с графом Шереметевым и его семьёй, и сначала мне и кусок в горло не лез, но потом, глядя, как графиня Елена Феофиловна обгрызает куриную ножку, и я тоже себе позволила.

Я вообще ещё почти ребёнок, хотя тётка на меня и зыркнула.

Магия у Шереметевых была мне родственная, они были геосами, с интересным направлением, они чувствовали все меридианы и параллели. Именно поэтому глава рода много путешествовал и почти все карты в империи были созданы их родом.

Пётр Сергеевич внимательно на меня посмотрел, и расспросил, как впервые магия проявилась. Здесь мне даже ничего скрывать не пришлось, я как есть рассказала про пристава Алабина, который эту магию и открыл, а про проявление я и не помнила, не рассказывать же ему как от меня «стреляло», и про несчастную Милку.

— Очень интересно, — несколько раз повторил Пётр Сергеевич, — значит вот так вот не было, а потом ледовей приехал в ваш приют и сразу увидел, что в вас есть магия?

И как только он это сказал, мне вот тоже интересно стало, как так могло произойти?

А Пётр Сергеевич, как истинный человек науки начла эту теорию развивать.

— Возможно ли то, что магию вашу искусственно подавляли?

— Петруша! — вдруг воскликнула Елена Феофиловна, — не пугай детей.

— Нет, ни в коем случае, — Пётр Сергеевич широко улыбнулся, — я же чисто теоретически.

И продолжил:

— Ну, Ленушка, сама посуди, ничего из ничего не возникает, если бы Дарья Николаевна была «пустышка» …

Супруга Петра Сергеевича хмыкнула, и он смутился:

— Простите Дарья Николаевна, но это терминология, можно, конечно, произнести, субъект отсутствия магнитно-резонансных волн теофизического происхождения, но согласитесь в доверительном разговоре, это не уместно.

Я согласилась. Мне было очень интересно послушать рассуждения Шереметева.

В общем, Пётр Сергеевич вывел теорию, из которой следовало, что мою магию искусственным образом заблокировали, но в момент наивысшего психофизического напряжения блок слетел, и так уж совпало, что именно в этот момент и прибыл глазастый ледовей, который и разглядел разблокированную магию.

А ледовеи, как люди, обладающие антагонистичной огнедержцам природой магии, более чувствительны и именно поэтому ему и удалось почувствовать.

Если бы на его месте оказался кто-то из ледовеев, но послабее Алабина, то он мог бы и не увидеть.

А про психофизическое напряжение граф Шереметев отдельно спросил:

— С вами что-то случилось, страшное?

— Насколько страшное? — переспросила я

— Вот, ежели вас бы просто напугали, то вы бы остались заикою, но блок бы не слетел, с вами должно было произойти что-то настолько страшное, что сравнимо со смертью, и только при таком условии блок можно было снять.

И я замолчала, потому что граф не знал, насколько близко он подобрался к правде, ведь Дарья Пожарская умерла, и в ее теле появилась я, и, видимо, это и стало причиной обретения магии.

Тётка на меня странно смотрела, я сидела и не знала, что ответить графу, выручила Маша:

— Дарью тогда на целую ночь оставили в тёмной, а потом ей было плохо, и я её будила, еле смогла растолкать, а потом умерла Милания, и нам всем было очень-очень страшно.

— Петруша, всё, — не выдержала супруга Шереметева, — хватит уже свои жуткие теории рассказывать, лучше давайте кушать десерт.