Книга Хозяйка каланчи, страница 48 – Адель Хайд

— Но понимаете, мы не знаем последствия для другой стороны, а что, если мы уничтожим, а на той стороне кто-то погибнет.

А я чуть было не сказала: «Ну и пусть!»

Но вовремя сдержалась, потому что настоящая Дарья Пожарская никогда бы такое не произнесла.

— И как же нам быть? — спросила я, поглядев на молчавших тётку и Марию. Меня вообще удивило, что тётка не произнесла ни слова.

— Надо встречаться с главой рода Балахниных, — сказала Татьяна Алексеевна, и пояснила, — потому что это, — и она показала нам кулон, который больше мне казался милым, — было создано с помощью родовой магии.

— А они захотят с нами встречаться? — с сомнением спросила я, взглянув на Татьяну Алексеевну.

Но ответила мне тётка:

— Уверена, что да, такие вещи запрещены к изготовлению, и если мы пригрозим, что пойдём в жандармерию, то не просто захотят, а я думаю, что прибегут.

Я обняла Машу, которая всё-таки расплакалась.

Васильчикова Татьяна Алексеевна уехала, пообещав помочь нам, если понадобится.

Расстроенная Маша, выпив чашечку ароматного чая попросилась спать, а мы с тёткой решили ещё по чашке, и про инквизицию я всё-таки спросила.

Тётка подтвердила, что как таковой инквизиции в Российской империи нет, но есть протоинквизия, направленная на контроль магов.

— Чтобы никто из магов не возомнил, что может заменить Бога, — улыбнувшись, сказала тётка, когда я спросила своё любимое «а зачем?».

Вопрос о том, чтобы обратиться к Алабиным за помощью для Алексея отпал сам собой. Я задумалась о том, а насколько велика угроза, если вскроется, что у знатного ледовея ещё до его брака была связь с девушкой из рода, между которыми связи запрещены?

Тётка мне напрямую не ответила, только в глазах её отразилась старая боль и я не стала продолжать спрашивать. Мне показалось, некоторые раны не стоить бередить. Захочет, сама потом расскажет.

Из насущного меня больше волновал вопрос с Машей и её магией и, конечно, суд, который инициировали Алабины. К сожалению, тётка про Викентия Балахнина мало что знала, и кого спросить у неё тоже не было. Пришлось ждать, когда появится Давыдов.

Денис Васильевич появился только спустя неделю. Я уже была на взводе, каждое утро, глядя на Машу мне казалось, что она становится бледнее, и она уже ругалась на меня, потому что я каждое утро спрашивала:

— Маша, как ты сегодня?

И каждый раз Маша неизменно отвечала, что она хорошо и волноваться не о чем.

А сегодня у неё закружилась голова и я сорвалась. Побежала искать, как можно связаться с главой рода Балахниных. И тут как раз граф Давыдов прибыл и обнаружил меня в библиотеке в крайне напряжённом состоянии.

— Вера Ивановна, что с вами? — вдруг прозвучал вопрос, и я вздрогнула, не ожидала.

— Денис Васильевич, — обрадованно воскликнула я, — как хорошо, что вы приехали!

— А что это вы тут делаете? — Давыдов удивлённо посмотрел на стол в библиотеке, на котором были разложены все справочники, и альманахи, которые мне удалось отыскать.

— Информацию ищу, — ответила я.

— Для суда? — с сомнением в голосе поинтересовался граф.

«Наверное, тётка ему сказала,» — подумала я, и ответила:

— Нет, про суд я хотела с вами поговорить, а ищу хоть что-нибудь про род Балахниных.

Граф Давыдов нахмурился:

— А вам зачем, Дарья Николаевна?

Ответила я вопросом на вопрос: