Книга Хозяйка каланчи, страница 92 – Адель Хайд

И я даже порадовалась, что я чувствую этот дискомфорт. Это значит, что я всё ещё понимаю, что я делаю.

Я повернулась к тётке. Лицо у неё было бледное, но она всё ещё держалась, но мне уже захотелось дать ей нашатыря.

— Анастасия Филипповна, — позвала я её. — Пойдёмте.

На выходе из холла стояли два гвардейца и слуга, который нас привёл.

— Милейший, — сказала я, обращаясь к слуге, — проводи-ка нас в канцелярию его императорского величества.

На лице слуги отобразилось недоумение. Но тут, наконец-то, тётка ожила и пришла мне на помощь:

— Нам нужна канцелярия принятия прошений.

Слуга выдохнул и повёл нас снова коридорами дворца.

Когда мы отошли в достаточной степени от холла и оставили Алабиных позади, я его спросила:

— А не подскажешь, кто записывает на приём к императору?

— Так можно обратиться к камергеру, Его сиятельству графу Апраксину— сказал он, и тут же уточнил, — вы с ним о картинах беседовали.

Но к камергеру мы не попали. К сожалению, графа Апраксина в его кабинете не оказалось, он тоже уже успел куда-то уехать. И я подозреваю, что туда же, куда и император, то есть спрятались они от меня, но это были лишь мои домыслы, конечно.

Поэтому мы вышли из дворца.

Оказалось, что канцелярия по принятию прошений находилась в соседнем с дворцом здании. Там нам пришлось отстоять очередь, но прошение я всё же подала, пока только о повторном рассмотрении моего дела.

А сразу после мы поехали домой.

* * *

Оттуда я направила человека, чтобы он вызвал адвоката. Адвокатов у графа Давыдова было несколько, но приехал именно его семейный, который и консультировал нас в прошлый раз и вёл дела Машиного рода.

Мы с ним долго разговаривали. Он меня похвалил, что я заметила, что в документе не была указана дата начала вступления в действие приказа.

— Но, Дарья Николаевна, — сказал он, — вы же понимаете, что со связями Алабиных, он быстрее, чем вы, увидится с императором и обратит внимание на досадное упущение. И, возможно, император его исправит, и тогда вы будете вынуждены подчиниться. Потому что, сами же понимаете, приказов императора ослушаться нельзя.

Дальше мы разобрали возможные ограничения, которые на меня может наложить род Алабиных, и что бы мне хотелось включить в список дополнительного соглашения, которое Алабин от щедрот душевных во время моего молчания начал мне предлагать.

Список получился внушительный.

Ну, как говорится: хочешь получить больше проси в два раза больше, а то и в три.

И мы этот список дополнили ещё несколькими пунктами, которые... ну, я бы на месте Алабина точно не приняла. Потому что они были о том, что при условии обеспечения охраны родом Алабиных я могу проживать в том месте, где посчитаю нужным.

Скорее всего, мне не удастся это согласовать.

«Но ничего, — подумала я, — разменяем это на какой-нибудь другой пункт».

А ещё у меня снова возникло большое желание сбежать.

Но, во-первых, я не могла взять с собой Машу, поскольку ей нужно заниматься делами её рода, а скрываясь она бы этого открыто делать не могла. И это могло привести к тому, что её род и оставшихся активов лишится.

Тётку я тоже не могла с собой тащить, а убежать одна, без сопровождения взрослых было не разумно.

Поэтому, пока у меня будет возможность потянуть время, я потяну. Буду вести переговоры с Алабиными.